Прелестник

Люсьен, пожав плечами, сказал:

– Хорошо, пусть будет Мари. Вам, как Орфею, виднее.

– А вы, Люсьен, будете Плутоном, если хотите.

– Я буду Цербером, – пошутил юноша, и все рассмеялись.

– Да, – хохотал Луи, – а ваш костюм будет состоять из ошейника…

– Ладно, уговорили, я Плутон, осталось найти Прозерпину.

– Вот и займетесь этим. А сейчас мы должны составить сценарий, хотя бы в общих чертах.

– Начало – очень важный момент, – серьезно заговорил Люсьен, – оно должно заинтересовать сразу.

– Это просто, друзья, – спокойно сказал Луи, – начнем со свадьбы.

– Как это? – не удержалась Мари.

– Со свадьбы Орфея и Эвридики, что ж тут непонятного? Они же не всегда были мужем и женой. Первая сцена у нас есть.

– Да, вершина счастья и радости, – подхватил Люсьен. – А во второй сцене я предлагаю разыграть смерть Эвридики.

– А отчего она умерла? – тихо спросила Мари.

– Ее укусила змея, – пояснил Люсьен и, повышая голос, продолжал: – И тут появляюсь я, с загробным лицом, и утаскиваю Эвридику под землю.

– Да, прямо из моих объятий, – грустно подтвердил Луи.

Мари так напряженно слушала их, что маркиз с улыбкой заметил:

– Не бойся, Мари, он утащит тебя понарошку. А в третьей сцене я спущусь в его царство и буду петь до тех пор, пока Плутон и Прозерпина не заплачут от счастья и не позволят мне взять тебя с собой.

– Рано торжествуешь, Орфей, – продолжая игру, произнес Люсьен, – ты, как все смертные, нетерпелив и безумно влюблен. Я это знаю и поэтому поставлю тебе роковое условие: не оборачивайся, пока не приведешь свою жену домой.

– Увы мне, увы! – воскликнул маркиз. – Я сам во всем виноват. Мари, я возьму тебя за руку, крепко-крепко, и поведу тебя прочь от этого разбойника, который разлучает влюбленных. Но ты знаешь, я человек, я слаб и непостоянен. Я оглянусь на самом пороге подземного мира, когда лучи солнца уже осветят нас. Я оглянусь и буду счастлив всего лишь мгновение, но счастлив так, как никто и никогда, потому что в следующий миг я потеряю тебя, и ты вернешься в его мрачную обитель.

Наступило молчание. Все трое задумались о чем-то. Тишину нарушали птицы, перекликающиеся в ветвях. И совсем неожиданно прозвучал вопрос Мари:

– А долго ли они были счастливы?

– Это всего лишь миф, сказка, – снисходительно сказал Люсьен, удивляясь ее наивности.

Но Луи понял иначе. Он, все еще пребывая в задумчивости, ответил:

– Нет, Мари.