Деревянное солнце

«Какие еще березки?» – Олег даже кувыркнулся от возмущения.

«Ну, а с чем же у вас ассоциируется Родина?» – поинтересовалась дама тоном следователя.

«Родина! – прорвало Олега. – С бетонными коробками, в которых мы все живем! С унылыми дворами без единого кустика, по которым я каждое утро волочу сонных близнецов в садик! С переполненным троллейбусом, в который я пытаюсь их впихнуть. С темным перекопанным пустырем перед садиком, где я сажаю близнецов на плечи, чтобы они не утонули, и на ощупь лезу через грязь, потому что там нет ни одного фонаря! Сказать еще?»

«Нет, достаточно», – сдержанно ответила дама и черкнула в блокноте яростную запятую на полстраницы.

Репортаж пошел на первую полосу. Жирный заголовок был виден уже на подходе к киоску: «Я мечтаю увидеть березы…»

***

Но больше всего Олег веселится, когда журналисты спрашивают, кем он хотел стать в детстве.

«Вы не поверите! – смеется он. – Космонавтом!»

***

Олег хорошо рисует и берет с собой на МКС специальные карандаши, приспособленные к невесомости.

Но дел в космосе так много, что до рисования руки не доходят. В свободные минуты Олег просто смотрит в иллюминатор.

«Это неправда, что Земля оттуда кажется маленькой и хрупкой, – рассказывал он однажды. – Мы не настолько от нее удаляемся. Но сердце сжимается – знаешь отчего? – от атмосферы. Если б люди могли видеть, какая это тонюсенькая, нежная и непрочная пленочка! Все заводы бы вмиг остановились. Ни фотографии, ни фильмы этого ощущения не передают. Я когда первый раз увидел – плакал»

***

В одной из бетонных коробок белеют в окне два одинаковых детских лица.

Уперевшись лбами в стекло, Алиска и Алёшка смотрят в темное небо. Заметив среди звезд движущуюся точку, на всякий случай машут ей рукой.

Шамбала Кологривского уезда

Владения языческой богини Костромы. Дремучее нутро Русской равнины. Сказочные, взлохмаченные леса. Имена рек – голос растворившихся без следа древних мерян.

Бездорожное и безразмерное пространство раскручивается перед тобой, как клубок: кажется – всё на ладони, рукой подать, а тронешься в путь – и целый день едешь, недоумевая, откуда оно берется, это неуклонно нарастающее расстояние.

Костромская земля – первый подступ к бесконечности, наша ближняя – пять часов от Москвы – бездна. Более родная нам, чем огромная Сибирь и титанический Урал, где русский человек до сих пор не житель, а поселенец.

***

Автовокзал в Костроме. Обманчивый в своей обыденности.