Злая Москва. От Юрия Долгорукого до Батыева нашествия (сборник)

Конечно, чуяли многие, что повиниться придется, какое дело князю до суши, что была прошлым летом, какое до булгарского набега? Ведь он твердил, что нужно Суздаль крепить так, чтобы никто взять не мог? Но в очередной раз Ростов не пришел на помощь своему пригороду, пришлось суздальцам по лесам прятаться либо в булгарский полон идти… Спросит Мономах, он за это со всех спрашивает, считая, что ничего нет важнее на Русской земле, чем тишина и мирная жизнь. Никто и не спорит…

Впереди большой толпы празднично разодетых бояр в огромных лисьих шубах под рыхлым заморским бархатом или тяжелым шелком стояли белый, как лунь, старец с непокрытой головой, волосы которого легкий ветерок развевал, точно стяг, и рослая, пышная девица с толстенной косой и румянцем во всю щеку.

Девушка держала на вытянутых, изрядно замерзших и оттого красных руках большое блюдо с хлебом-солью.

Мономах соскочил с коня, передал поводья гридю из охраны и спорым шагом подошел к встречающим. Остановился, снял отороченную собольком шапку, поклонился в пояс.

Принял хлеб, откусив, как полагалось, троекратно расцеловался с красавицей, млевшей от сознания, что ее целует князь, и тут же кивнул старцу, чтоб надел шапку на волосы:

– Благодарствую всему городу Ростову и земле Ростовской. – И уже тише: – Только, отче, надень шапку, студено ноне.

Старик и не расслышал, больно был стар, но его быстро увели родичи, шапку действительно надели. А князь с сыновьями отправились с боярами в городские ворота. Мономах успел сказать ростовскому посаднику:

– У меня в возке сношенька со своими сенными девками.

Вели проводить на подворье и устроить, там должно быть готово.

– Все сделают, Владимир Всеволодович.

Купеческий Ростов показался большим, хотя Гюрги прекрасно понимал, что он несравним с Киевом. Мономах кивнул:

– Всему свое время, будет и Ростов Великим.

Слышавший это боярин почти обиделся:

– А Ростов и ныне велик!

Хотелось сказать, что назвать-то себя можно как угодно… Не желая спорить, князь снова кивнул:

– Я не о величии духа говорю, в этом всяк велик, а о размерах города.

Пока Ростов куда меньше Киева, на то Киев и главный из городов русских.

Боярина передернуло, но спорить не стал, хотя в его несогласии сомневаться не приходилось.

Когда остались наедине, Владимир посоветовал сыну:

– Ростовское боярство сильно как нигде. Даже в Новгороде с ним вече справиться может, если уж князь не одолеет, а здесь – нет.