Злая Москва. От Юрия Долгорукого до Батыева нашествия (сборник)

Ростовским боярам и Великий князь – не указ, не то что мы с тобой.

– А как же мне с ними?

Похоже, юный князь совсем растерялся, но отец положил свою руку на его:

– Подумал о том. Жить станешь не здесь, уйдешь в Суздаль. Там Шимонович тысяцким, будешь и ты там с дружиной. Вот когда окрепнешь, тогда и за Ростов возьмешься.

Гюрги почувствовал, как внутри все сжимается. Ему предстояло править не просто далеко от Киева и вообще за лесами, но еще и в противостоянии с местными боярами. И отец, кажется, изменять свое решение не собирался.

Стало просто тошно. Далеко, тяжело, да еще и жена-половчанка… Насколько же было легче сидеть за отцом, не взрослея. Хорошо Андрею, из всех забот – только чтобы в дружину взяли. Глупый, жил бы себе и жил, пока настоящие заботы не навалились.

И вдруг Гюрги почувствовал, что он уже взрослый… Теперь внутри началась почти паника, ну какой он взрослый?! Нет, он не справится, он все испортит, и бояре просто выгонят такого князя! Позора будет на всю Русь.

То ли отец уловил мысли сына, то ли просто понимал, что тот должен чувствовать, но Владимир Мономах снова успокоил:

– Гюрги, у тебя будет умный и опытный наставник. Георгий Шимонович давно бы бояр прижал, будь его воля, но он всего боярин и тысяцкий, с тобой вместе куда больше сможет. Только слушай его, разумен, как никто другой, дурного не подскажет, я его по Киеву помню. А уж если совсем не сдюжишь, пришлю Вячеслава взамен или вон Андрея.

Мономах думал задеть Гюрги именем младшего брата, но тот фыркнул из-за имени старшего:

– Чего это – Вячеслава?!

– Ну, если тебе слишком тяжело будет, если не сдюжишь.

– Чего это – не сдюжу?!

«Хорошо зацепило», – мысленно усмехнулся Мономах, а вслух спокойно кивнул:

– Ну, сдюжишь, и добре…

В Ростове встретили, как положено, но настороженности скрыть не могли. Вот оно, столько лет сидели сами себе хозяевами, только что дань полетную отправляли, а ныне князь объявился. Пусть молодой совсем, ясно, что с ним рядом наставника посадят.

А это означало, что всякий день под приглядом, под присмотром. Кому же понравится? Тем паче бояре в Ростове строптивы, привыкли к своей воле и силе, не хуже новгородских.

По Ростову пошел слух, что дядькой при юном князе будет суздальский тысяцкий – Георгий Шимонович. Заворчали ростовчане, мол, столько лет жили не тужили, а теперь под варяга вставать? И забылось совсем, что Шимонович для Суздаля сделал уже немало.