Дочь комиссара. Когда любовь прочней колючей проволоки

Только бы он выжили мама и папа, только бы выжили малыши… в мыслях твердила девочка и не могла им помочь: ни воды, ни пищи, ни бинтов, ни лекарства в камере не было.

И снова открывалась дверь, и снова родителей уносили туда, откуда доносились крики:

Дней десять продержали в тюрьме, ничего не добились. Но прибыла новая партия арестованных, камеры срочно освобождались.

Ночью конвоиры вывели колонну вывели на улицу. Женя и Боря часто-часто, как собачки, дышали. Не успели отдышаться как их погрузили в душный товарный вагон, в котором приходилось ехать стоя, плотно, прижавшись друг к другу.

На рассвете пересадили в машины и привезли в Белостокскую тюрьму, которую немцы превратили для ненадежных людей в семейный концлагерь строгого режима

Часть 3

Боженка

Повсюду ползали вши, им не была числа. Их ловили, давили, а они размножались и ползали, перенося заразу. По одежде, по нарам. Дети, не в силах терпеть, расчесывали вкровь ручки, ножки, головы…

Узников заражали брюшным, а после – и сыпным тифом, ставили уколы – испытывали новое лекарство.

Болезни косили и косили день и ночь, день и ночь. Мучил голод.

И женщины, и дети день за днем привычно ожидали ночи, чтобы уснуть, забыться, ничего не чувствовать; а утром, прижавшись друг к другу, стараясь не шевелиться, чтобы не тратить лишнюю энергию, ждали хоть какой-то еды и замирали при звуке щелканья соседних дверей.

Чтобы сэкономить хлеб, мать научила ломать данный хлеб на кусочки и рассасывать их как можно дольше, до опилок, которые добавлялись в грубую муку.

Валя помогала маме водиться с маленькой сестренкой, разжевывала хлеб для сестренки, иногда складывала его в тряпочку, чтобы та могла посасывать и не чувствовать голода.

От отца не было никаких вестей.

Женщины, чьи мужья воевали на фронте или в партизанских отрядах против немцев, жили отдельно. В концлагерях были дети и подростки. Всеми методами гитлеровцы старались разделить людей. Но и в лагерь, пусть прикрыто, чувствовалась солидарность многонационального союза, в котором все были равны независимо от того, какой они были национальности, какого вероисповедания, все эти люди были в едином строю.

И, конечно же, верили в победу над Гитлером и его полчищами злодеев.

Каждое утро всех заключенных вызывали на проверку: никто ли не сбежал? Люди должны были стоять вместе с остальными на проверке. Взрослых уводили на работы, подростки возвращались в камеру.