Рыжая из Освенцима. Она верила, что сможет выжить, и у нее получилось

Ситуация казалась безумной – зашить единственную нашу ценность в собственную одежду. Я распорола плечевой шов на кофте. Мама и Лия твердили, чтобы я поторопилась. В таких условиях сумела сделать все так же быстро и хорошо, как обычно работала сестра. Распорола подплечник, положила кольцо внутрь подушечки и тщательно зашила. Швы получились идеальные, но мама не смотрела. Она расхаживала по комнате и тщательно укладывала вещи в чемодан: муку из шкафа, стопку небольших полотенец, простыни с постелей.

– Одевайтесь, – скомандовала она, протягивая нам одежду.

 – Давайте свою одежду сюда, сложу в чемодан.

Я надела бело-синее платье из прекрасного льна – мама когда-то заказала его из Англии. Крупные складки были идеально отглажены. Может быть, лучшей швеей в нашей семье была Лия, но я умела гладить так хорошо, что складками на наших платьях можно было порезаться.

Мы с Лией передали нашу одежду маме и смотрели, как она укладывает вещи в чемодан.

– Надевайте кофты, – указывая на них, велела мама и забарабанила пальцами по столу.

Сердце мое заколотилось, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Я натянула кофту на плечи. Казалось, что кольцо, зашитое в правый подплечник, весит целую тонну…

– Мама, – жалобно сказала я. – Я не могу нести кольцо. Забери его, мамале[2 - Мамеле: Ласковое «мамочка» на языке идиш.].

Мама на меня не смотрела, лишь еще громче забарабанила по столу.

Я сняла кофту и сразу же уселась за швейную машинку. Распорола подплечник, вытащила кольцо, не говоря ни слова, вышла на двор и направилась к сортиру.

Солнце блеснуло на бриллианте, отбрасывая радужные блики. Я открыла дверь и швырнула мамино кольцо со всеми его радугами прямо в выгребную яму. Если маме нельзя сохранить кольцо, то венграм оно не достанется.

Не знаю, откуда у меня взялись силы, но когда вернулась в дом и уселась рядом с мамой, Лией и Ехезкелем, то ощутила странное спокойствие. Мы ждали.

Дверь внезапно распахнулась. Держа ружья наперевес, в комнату вошли два жандарма.

Никогда прежде ружье на меня не наставляли. Сейчас же я смотрела в маленькое отверстие в дуле ружья, на злобное лицо жандарма и ощущала какое-то тянущее чувство внизу живота.

– Выходите! Берите свой чемодан!

Мама поднялась, взяла чемодан. Словно во сне, я смотрела, как она тащит его к дверям. Жандармы обошли весь дом, заглянули под кровати и под стол.

– В этой крысиной норе нет ничего хорошего… Надо их обыскать – может, они что-то спрятали, – твердили они.