Убитая монета

То есть вариант монеты, выпущенный для утверждения оформления аверса и реверса… ну, или для каких-нибудь технологических экспериментов. Например, среди петровских «пробников» самым дорогим считается медный пятак неутвержденного образца, датированный 1723 годом, – он был недавно продан на торгах почти за шесть с половиной миллионов. А пробный рубль 1796 года, единственная оригинальная монета с портретом Павла Первого, ушел в две тысячи седьмом за двести с лишним миллионов.

– Долларов?

– Рублей, конечно, – улыбнулся Живчик.

 – Ну, на практике, принято считать пробными только те монеты, по которым в архивах есть соответствующие документы. Иначе как отличить, например, мелко тиражные монеты от пробных? Но нет правил без исключений, вроде нашего, которые, собственно, только подтверждают правила. Отсутствие документов по «Бензельному Антонычу» вполне себе объяснимо, учитывая, что память о нем императрица Елизавета хотела стереть, а монеты целенаправленно изымались из обращения. Причем с угрозой нешутейных санкций!

– Вообще-то, – заметила Мария, – отсутствие исторических документов породило совсем уж конспирологические версии о том, что «Бензельные Антонычи» – не более, чем фантазийный новодел.

– Что значит – фантазийный новодел?

– Строго говоря, по определению Узденикова, – это специфическая подделка монеты, никогда не существовавшей в оригинале, на самом деле.

– Такие, кстати, тоже люди собирают. И торгуют ими, и неплохо зарабатывают… – Живчик многозначительно посмотрел на Марию, очевидно, продолжая какой-то давний и неоконченный спор с ней.

– В общем, как бы то ни было, мы уверены, что это монета из коллекции моего отца, – Мария положила в картонную папку глянцевый каталог и завязала тесемки. – Точнее, из той части коллекции, которая пропала после его смерти.

– А подробнее? – Адвокат потянулся за ручкой. Он вообще любил делать пометки в своем ежедневнике, чтобы не запутаться в материале с самого начала.

– К моменту ареста отец уже собрал большую коллекцию монет, одну из лучших в городе. Разумеется, следователи и прочие товарищи из КГБ делали у нас несколько обысков. Я помню… – Мария Леверман опять потянулась за сигаретой и опять не закурила. – Перерыли они тогда все сверху донизу – и квартиру, и дачу, забрали кое-что, но, по большому счету, мало что нашли. После освобождения отец как-то многое вывез.