Убитая монета

Но, по мере общения, по мере узнавания и попыток объяснить, что не так, молодому тогда еще Дыбенко раз за разом приходилось убеждаться, что это неспроста, что жуликами просто так не становятся, и что обязательно вылезает какая-нибудь выгода «заблуждающемуся». Большинство из них, в свое время, прошло мимо стадии восторженного детско-юношеского собирательства, когда нарабатывается бесценный опыт, поэтому незнание предмета они скрывали за счет умения заговаривать зубы, десятка умных фраз из иностранных каталогов и профессионального жаргона.

Максимум, что эти люди прочитают – это какую-нибудь историческую справку из глянцевого журнала. А до серьезной нумизматической литературы и сами не добираются, и другим не дают, потому что все у них только за деньги: знания, опыт, улыбки, даже тумаки…

В принципе, что за монета перед жуликом на самом деле – его не интересует, он видит за ней только прибыль, потенциал для получения денег, и представляет себе, как можно извратить реальную картину, где и что нужно подтасовать в свою пользу.

…К сожалению, о дальнейшей судьбе русской платины, за которую было заплачено и переплачено, покойный консультант по антиквариату не имел ни малейшего представления. Так что потом, на протяжении многих лет, Олигарх все еще без успеха искал свои деньги, а также часть легендарной коллекции Леонида Левермана, за которую и ушли в небытие эти деньги.

И вот сейчас Александр Дыбенко принес ему известие о предстоящем аукционе – плюс цветной предварительный каталог этого аукциона, с аккуратными собственноручными пометками.

– Откуда у них монеты покойного Левермана?

– Не знаю.

– А сам-то как думаешь?

– В открытом доступе нет сведений о том, кто их выставил на продажу. Надо выяснять на месте.

– Предлагаешь принять участие в аукционе?

– Как вариант. – Дыбенко с самого начала понимал, что другого выхода нет. Но даже в самом доверительном в общении с любым собеседником он предпочитал, чтобы тот сам приходил к нужным выводам и самостоятельно принимал все важные решения.

Олигарх сделал вид, что задумался:

– Значит, у тех, кто распродает сейчас коллекцию, может оказаться и моя платина?

– Да, не исключено.

Олигарх посмотрел на цветную брошюру:

– Там у них будет выставлено все, что осталось от Левермана? Кроме того, что я тогда купил?

– Нет, конечно. В каталоге вообще только российское серебро.