Между топких болот

Он – твой сосед или старый друг, которого ты, увы, никак не можешь вспомнить, но он так по-дружески выкрикивает твое имя, пробираясь через толпу, что ты начинаешь подыгрывать, чтобы не показаться грубым…

За деревьями, в считанных метрах от костра, затрещали ветки и зашелестела листва. Разгоряченные слова застряли у Саши в горле, и он вместе с Кузьмой стал выжидающе смотреть туда, откуда послышался шум. Но он больше не повторялся – что-то пронеслось мимо и побежало дальше. Какое-то время еще был слышен удаляющийся хруст веток.

– Когда выберешься отсюда…

– Если, – перебил Саша.

– В любом случае – напиши книгу. Здорово у тебя это получается, красиво говоришь.

Похвале этой, звучащей из-за легкого южного говора Кузьмы особенно простодушно, Саша нисколько не смутился, как это всегда бывало в такие моменты, а только улыбнулся, на этот миг снова став студентом, еще вчерашним выпускником школы.

– Что до меня, я приехал в Новосибирск на центральный рынок.

В это время его отцепили и устроили облаву. Все документы и билет на поезд были при мне. Ничего не помогло. В Новокузнецке остались жена, двое детей и неколотый уголь в шахте. Для начальника я – загулявший кадр, для жены и детей – без вести пропавший, ни живой, ни мертвый.

Повисла тишина. Оба вдумчиво смотрели на огонь, и каждый в этой пляски пламени видел что-то свое. Кузьма достал несколько крайних угольков из костра и протянул Саше.

– На вот, разотри и присыпь раны.

– Зачем?

– Это липовый уголь – чтоб не загноилось.

Саша раскрошил его и нанес на ссадины. Лицо его, все покрытое углем, словно исчезло, слившись с ночной темнотой.

– Теперь ты похож на меня, когда я на работе.

– Я просто позирую для «Черного Квадрата»

Оба посмеялись, прикрывая рты. Здесь смех бывает реже, чем еда, потому его возможный повод может привлечь ненужное внимание.

Кузьма пододвинул к себе остывший котелок с водой и насыпал туда размельченный уголь.

– А это еще зачем? – удивился Саша.

– От поноса, – ответил Кузьма, и оба испили из этой чаши.

Сибирская ночь была невыносимо холодной, но перед сном костер пришлось затушить – за последние дни на этом многие уже успели погореть, причем буквально.

Оба надели подсохшие и вобравшие тепло костра вещи и улеглись на землю. Когда уже дотлевали последние угольки, Саша сквозь сон пробормотал:

– Чацкий смотрел из-за двери…

– М?..