Игрожур. Великий русский роман про игры

Не к месту вспомнилась фраза из какого-то боевика, который он смотрел в видеосалоне в ДК «Красный шарикоподшипниковец»: «Ты больше не контролируешь эту ситуацию, Мёрдок!» Гной ещё успел грустно подумать, что свою ситуацию он и не контролировал с самого начала.

Неожиданно за парализованного ужасом футуристического богатыря вступился Белый Лебедь:

– Вась, не труби, кнокай – пионер на кикосе. И ты, гражданочка кондючка, не кошмарь: щас пассажир наливу подгонит, ты попозже заходи.

Тот, кого назвали Васей, отвернулся к тёмному окну и отчётливо сказал непонятную, но страшную фразу:

– Добро гадалки не помацал, гумза.

Проводница оценила ситуацию, поджала губы, прошипела что-то про уголовников и застучала каблуками прочь. Здесь признаки жизни подал толстый Иван Николаевич:

– Ладно, ребятушки, я на боковую. Денюжки попозже отдам, ага?..

Белый Лебедь смерил попутчика колючим взглядом и сладким голосом произнёс:

– Ты не спеши, Иван Николаич.

Дорога долгая. Может, отыграешься завтра. Только ты уж нас не обмани, милчеловек.

Вроде бы никакой угрозы во всём этом не было, но толстый Гноев попутчик смертельно побледнел, забегал глазами и суетливо полез на верхнюю полку, тяжело пыхтя и извиняясь. Лебедь посмотрел ему вслед, потом уставился ввалившимися блестящими глазами на ошалевшего Юрку. Тонкие губы растянулись в приторной улыбке (Гной сразу вспомнил цитату из какого-то фэнтези – там у злого короля усмешка была, дескать, похожа на ножевую рану в животе трупа), тускло блеснула фикса и попутчик сказал:

– Ну что, пионер, раз денег нет – может, на просто так раскинем?

Немедленно и необъяснимо оживился Вася – тихо рассмеялся и добавил:

– В дурачка, а? Чтобы дядям не так скучно было ехать?

Гной подумал, что в дурака-то на просто так большого вреда не будет и открыл рот, чтобы согласиться.

В эту секунду раздался оглушительный кашель, и по проходу плацкартного вагона проковылял старик с полотенцем и разлохмаченной зубной щёткой в ладони. Как по сигналу, начали просыпаться и остальные путешественники, загремела подстаканниками Нюрка, и в вагоне стремительно закипела обычная железнодорожная жизнь. Двое попутчиков уставились на Гноя с нескрываемым сожалением, потом молча переглянулись. Наконец, Белый Лебедь поскучнел и равнодушно бросил:

– Ладно, чухнарь, спокойной-ночи-малыши. Шконка твоя сверху.