Публичное одиночество

Этим, кстати, удалось остановить поток новых вариантов стихов и вал претензий, которые неизбежно последовали бы. (I, 80)

(2001)

А что гимн?

До сих пор кое-кто не может успокоиться, что его написал мой отец? Почему же этот «кое-кто» не предложил текст, который был бы лучше?

Выбрали объективно лучший вариант. Я знаю, поскольку входил в отборочную комиссию… Или вы думаете, будто я навязывал текст Сергея Михалкова? Ну не взяли бы его – и что? Это же не мои слова, верно?

Для меня было важно другое: если утверждают текст Михалкова, то именно его, а не еще восьми соавторов, которые якобы помогали отцу запятые расставлять… (II, 37)

(2009)

Интервьюер:Когда я был пионером, мне очень нравился гимн Советского Союза: прекрасные музыка Александрова и слова Михалкова и Эль-Регистана, от которых мороз шел по коже, а лет в десять я нашел в дедушкиных пластинках старый вариант гимна со словами: «Нас вырастил Сталин на верность народу» и задумался: «Почему сначала так пели, потом иначе?» Когда повзрослел и пришли новые времена, для обновленной России Сергей Владимирович написал очередной вариант гимна, под который лично мне, если бы я был россиянином, вставать не хотелось бы.

У меня, владеющего совершенно иной информацией, это произведение ассоциируется с очень нехорошими вещами: с советским дубовым строем, с лагерями, репрессиями… У Вас, когда слушаете третий вариант гимна, внутреннего неприятия не возникает?

Говорить так – значит отрицать страну!

Вы отождествляете гимн с репрессиями, но это не совсем точно, потому что, если уж на то пошло, во время арестов и допросов его не играли.

Он звучал, когда побеждали в войне, когда спортсмены выигрывали чемпионаты мира и Олимпийские игры, поэтому отказаться от него под предлогом, что с ним связан один негатив, – это предвзятый подход.

В той стране, где этот гимн появился, происходило много всего плохого, но и много хорошего. (I, 137)

(2009)

Интервьюер:Ваш отец, Сергей Владимирович, автор также и обновленных слов к гимну России.

Скажите, почему большей частью именно из стана интеллигенции, которая слаще всех жила при СССР, посыпались проклятия в адрес по существу технического атрибута государственности. Откуда столько эмоций? Путин даже оправдывался: мол, возможно, мы с народом не правы…

Эта «интеллигенция» – как преступники, которые убирают свидетелей преступлений.