Публичное одиночество

Ельцин обязан готовить себе замену. Он многое сделал, но не могу сказать – хорошо. Да, ему разрушать интереснее, чем строить. Но сейчас мне кажется, он начинает многое понимать, на своих же ошибках учится.

Я убежден, что он не может уходить со своего места, пока не завершит того, что начал. Иначе все рухнет и развернется обратной кровавой стороной…

Это его крест.

Значит, нужно помочь ему донести его до конца… (I, 66)

(2001)

Про Ельцина можно говорить разное, но очень многие ошибки можно ему простить за одно лишь последнее выступление в новогоднюю ночь.

Потому что как раз этот поступок Ельцина и был реальной тенденцией к преемственности власти. Он не позволил подкинуть страну на «орла-решку» – кто поймает.

Это принципиально важно. (I, 83)

(2005)

Интервьюер:Коржаков заявлял, что Ельцин в 1996-м стал президентом благодаря Вам, после того как Вы проехали по двадцати шести регионам страны с агитацией.

Наверное, это правда!

Не помню процентов и рейтингов, но мы действительно много сделали для того, чтобы тогда победил Ельцин.

Как и у него ко мне, я знаю…

Но в тот момент, я думаю, это было единственным приемлемым выходом. Если б не выбрали Ельцина, было бы хуже.

Вот Вы говорите, что у него было к Вам сложное отношение. А чем Вы ему не нравились?

Он был недоволен моей дружбой с Руцким.

Да… Тогда, как бы это было ни тяжело и, в общем, боязно – я все-таки публично не отрекся от Саши Руцкого.

А если б я поступил иначе, если б отрекся?

Я не знаю, как бы мне пришлось это самому себе объяснять. Если б я поступил иначе, мне было б намного трудней…

Вы Ельцину сказали, что если бы в октябре 1993-го были в Москве, то обязательно были бы с Руцким в Белом доме.

Да.

И тем не менее через несколько месяцев после этого заявления Вам дали Госпремию.

В общем-то, это в определенном смысле характеризовало Ельцина.

Не знаю, была ли это его инициатива – дать нам Госпремию. Но то, что он не отложил нашу картину в сторону в связи с нашими отношениями, характеризует его как человека, который умеет подниматься над собственными обидами. (II, 49)

(2010)

Интервьюер:Ельцин для Вас был, я так понимаю, чужим…

Скорее я был Ельцину чужим…

Мы в разных весовых категориях были, чтобы его можно было назвать «чужим». Я видел его всего три раза в жизни.