Путь правой руки

Некоторые говорят, что ночью можно творить только темные и злые дела, потому что в темноте скрываются одни убийцы и чудовища из легенд. Говорят также, что ночью можно увидеть призраков и даже поговорить с ними, однако это тоже обернется несчастьем для человека. Впрочем, в ночи найдется место и для обычных дел.

Петар смахнул пот со лба и с силой вогнал лопату в кучу навоза. Копать было тяжело, оставшийся с зимы холод крепко сковал дерьмо, – будто пытаешься выкопать яму в лесу, постоянно натыкаясь на переплетение корней.

И никак ни подкопать, ни исхитриться. Остается колоть и кромсать лопатой корни деревьев, пока не доберешься до нормальной земли.

Иногда мимо хлева проплывал огненный шар факела. Лицо дворового стража перекрывало ревущее пламя, тени плясали по уголкам сарая, и на мгновенье Петару казалось, что товарищ вот-вот зайдет внутрь, чтобы предложить помощь. Но тот замирал ненадолго, поднимая факел повыше, чтобы разогнать темноту по кустам, и уходил дальше.

Лопата в очередной раз врезалась в камень.

Кажется, погнулась.

Петар вдруг ощутил злость и отбросил бесполезный инструмент. Отряхнул руки, вытащил из-за пояса дубинку. Увесистое орудие усмирения любого пьяницы, почти бесполезное против сколько-нибудь серьезного противника. Все мечи забрал с собой тиун: в походе железо гораздо важнее, чем здесь, на родной земле. А топор Петару почему-то не доверили.

От этого в очередной раз на душе стало еще паршивей. Слова сотника, его ровесника, но уже гордого командира, звенели в ушах.

Обида прокралась в самое сердце, темные мысли зашевелились между ушей.

Петар пинком выбил дверь.

На улице было тихо, спокойно и почему-то страшно. Все огни мерцали вдали, патрульные, как и всегда, к середине ночи прекратили обходить весь забор. И пуще всего сторонились свинарника, хоть и опустевшего и промерзшего насквозь. Сотник сейчас, должно быть, где-то в сторожке у ворот, дрыхнет в тепле и уюте.

И совсем один.

Петар поудобнее перехватил дубину и пошел к воротам.

– А ты еще что за хрен?

Петар инстинктивно обернулся. Раздался свист.

Петар упал на спину. Все смешалось. Он схватился за горло. Меж пальцев хлынуло, как из фонтана.

– Ты посмотри, – звонко произнес Млад, склонившись над судорожно булькающим мертвецом. – Цепкий, еще борется.

– Стрелу потом не забудь, малой, – отозвался Рун, недоверчиво озираясь по сторонам. Напружиненный, сгорбившийся, с новой стрелой на тетиве.