Путь правой руки

Путь лежал через все поле, Петар часто оступался и падал на наледи, но продолжал упрямо пыхтеть. В голове вертелось неприятное ощущение грядущего горя, мысли занимали воспоминания о семье. Жену, как и детей, Петару содержать не посчастливилось, а родители давно уже улетели за птицами, померев от мирной старости. Дом однажды случайно сгорел, и Петару не осталось ничего, кроме ветхого плаща и советов с наказами. Его отец был прославленным воином, и сыну оставалось пойти по его стопам на службу к владыке. Но, не отмеченный ни одним из талантов предка, он так и остался дворовым охранником.

Впрочем, он не очень жалел о своей доле. Боги велели нести бремя с достоинством, без всякого сожаления, хотя и божественные заветы мало волновали Петара – как и все дети, рожденные вдали от сени милости богов, он лишь изредка смотрел на тонкую белесую полоску света, иногда угадывая в ней розовый цвет.

Начальник дозора, молодой сотник, уже издали вопил на опоздавшего увальня. Петар прибавил шагу, но стал чаще падать и обдирать руки.

Кажется, все дворовые собрались у самых ворот. От света факелов чудилось, что весь двор полыхает.

Ночную тишину прервал резкий гогот толпы. Петар вновь упал, запыхавшийся, красный как рак, со сбитой шапкой. К самым ногам сотника. Кто-то свистнул, остальные дико заржали, тыча пальцами. Двое или трое тоже упали, но уже от хохота, прикрывая рассвирепевшие от хохота лица.

Петар не произнес ни слова. Лишь со свистом втянул воздух.

– Расходимся, – изрек он, когда смех наконец отгремел.

 – Все на старых местах. Петар, кроме тебя. Ты сегодня дежуришь у свиней. Может, хоть они тебя научат, раз я так и не смог. Как закончишь разгребать дерьмо, уходишь в патруль под стеной. Утром здесь же, как обычно. И не смейте спать!

Когда все набрали свежих факелов про запас и понемногу разошлись, сотник крепко схватил его выше локтя и тихо, но четко произнес:

– Ты должен служить своему господину. И в жизни, и в смерти. Не забывай об этом, олух. Твой папаша наверняка не может упокоиться из-за такой бестолочи в роду.

Погляди, что ты сделал с его имуществом! Рванье! Позор! Собери силы в кулак и стань мужчиной. Если не сможешь, то, когда господин вернется, я спрошу его еще раз. Не будет же он вечно жалеть тебя, пусть и в память о подвигах отца. А теперь шагай.

Самое приятное в ночной работе – это тишина. Даже не тишина природы, а тот покой, который вынуждает всякого человека вести себя гораздо тише обычного.