Путь правой руки

Тропа вдруг показалась гораздо отчетливее. Она поспешила вперед, особо не запоминая путь, в надежде поскорее потеряться – ведь именно так можно было найти вдруг самое сердце леса. Она бежала, но босые ноги почти не ранила земля. Лес вокруг становился все страшнее и мрачнее, ветви цепкими лапами мертвецов тянулись к шее, царапали щеки, рвали рубаху. Где-то наверху охал филин, шуршали крылья, вдалеке слышался волчий вой.

Она начала спотыкаться о торчащие корни. Деревья обступали кругом, не было видно ничего, кроме темноты.

Пахло сыростью и хвоей. Она остановилась и с ужасом вдруг поняла, что потерялась. Заблудилась по-настоящему, хозяйка леса не пожелала ее принять, и тропинка незаметно исчезла из виду.

– Меда, – позвала она по имени.

Ветви над головой грозно зашептали, но пока что стихли. Называть имя ведуньи, если она уже отказала, было строжайше запрещено. Сторож леса и секретов, древний леший, мог услышать настойчивого незваного гостя и рассердиться. Хотя он считал людей любимцами и славился справедливостью, но сурово карал всякого, кто смел тревожить покой.

Тем более здесь, в самой чащобе, в темный час, когда природа не должна слышать людского голоса, а просто отдыхать до зари.

Роса вдруг поняла, что не видит даже света Ирия.

– Великие боги, прошу вас, помогите мне, – прошептала она в отчаянии. В спину уколола сухая ветка, хотя миг назад ее там не было. Ветка поползла выше, уже оплетая плечи. – Меда! Я пришла к тебе с мольбой! Прошу, помоги мне! Дай мне совет, как поступить!

К первой ветке добавилась вторая.

За спиной раздался быстрый клекот, но оборачиваться было нельзя. Роса зажмурилась и замерла. Вся недолгая жизнь пронеслась перед ней, но там было много белых пятен. Леший, обхвативший уже ее ноги и руки, дотронулся до хрупкой шеи.

Ноги ощутили страшное и щекотное прикосновение мха. Она буквально начала тонуть в расступающейся земле, готовая стать частью леса.

– Боги, о боги… – всплакнула Роса.

Кажется, это был конец. Наверное, после такого родители откажутся от нее, отсекут публичным осуждением ее ветвь от своего рода, и она навсегда окажется проклятой и неупокоенной в самом конце тропинки, быть может указывая следующим девушкам верный путь.

Только пестрая ленточка для волос останется от нее, да и та скоро оборвется.

– Что ты хочешь, дитя?

Роса содрогнулась и открыла глаза. Меда оказалась такой, как ей и рассказывали.