Путь правой руки

И до тех пор покуда есть кому желание и нужда спрашивать его мудрость, он должен нести ответ – и перед людьми, и перед богами. Впрочем, разве можно о таком забыть? Печать обета видна и сейчас.

Он потер запястье левой руки, будто в надежде убрать выжженные следы.

Даже на покрытой пятнами и морщинами коже отчетливо виднелись тонкие цепи – угольный отпечаток священных уз клятвы перед ликом богов. До самого локтя они оплетали руку, напоминая человеку о вечном долге. Нынче мало кто сковывает себя такими обещаниями, а на носящих след божественных печатей смотрят с сожалением.

Но Мудрогор помнил тот день, будто это произошло вчера… Отрок в опустевшем саду, наедине со звездами, глубоко смотрящий на тонкую ниточку розового света на горизонте и упрямо вторящий заветные слова.

Вспышка будто раскат грома – и на его руке оказался знак, а в душе тягостное чувство благородного дела.

И как отрок мог так быстро обратиться в ползающую ветошь? Сколько еще лет он проведет в служении другим, пока боги наконец не решат, что его зарок выполнен? Череда просителей бесконечна, но, быть может, если он успеет до начала нового дня…

Он подпер стулом входную дверь.

До рассвета недолго, ему надо было выиграть хоть немного времени на задуманное.

Бумага оказалась тоньше обычного, а буквы гораздо убористее. Читать стоя было тяжело, камешек трясся в непослушных руках, но он упорно вчитывался, продирался к пониманию мольбы просителя через собственную слепоту и старость.

Губы беззвучно шептали каждую букву, силясь сложить их в единое слово.

– Учитель? – робко позвали из-за двери. Ручка не поддалась, и голос повторил настойчивее: – Учитель!

– Что тут происходит? Он заперся? Зачем? Погоди… НЕТ! Учитель! Учитель! Что вы встали, несите топор! Он заперся!

Пальцы судорожно схватили перо. Медлить было нельзя. Обдумав прочитанное, Мудрогор впервые за многие лета расплылся в улыбке. Письмо не принадлежало ни князю, ни другому волхву.

То было обычное письмо заботливого отца, который жаждал доброй участи для дочери, и искал ответ на самый простой вопрос во всем мире. Макнув перо в чернила, он облегченно вздохнул и вывел несколько простых слов успокоения.

Когда дверь захрустела под быстрыми, но неумелыми ударами нескольких топоров, комнату озарила яркая вспышка. На пол упала истлевшая от древности рубаха, ветер подхватил горстку пепла.