Белый олень. Часть 3. Одинокий волк под луной

У стены стоял роскошный шкаф светлого дерева со встроенным в него баром, рядом еще один шкаф, книжный, плотно забитый солидными фолиантами с яркими корешками. И если в бар господин генеральный директор заглядывал довольно часто, то книги никогда не извлекал на свет божий и уж тем более – отродясь их не читал. Из своего прежнего, достаточно скромно обставленного кабинета Кожухов распорядился перенести лишь огромные напольные часы с боем и теперь они мерно отсчитывали время для нового правителя забайкальской авиации.

… И эти пластмассовые самолетики, и этот зеркальный бар, заставленный элитными алкогольными напитками в нарядных бутылках, и эти роскошные книжные издания – все это довольно нелепо смотрелось в рабочем кабинете и говорило о вопиющей безвкусице его владельца. Но обойтись без этого примитивного купеческого шика в мире «новых хозяев жизни» было категорически нельзя, уж такова дань моде современных нуворишей, дорвавшихся до власти при помощи невероятной наглости, изворотливости ума, мощнейшей пробивной энергии и умения расталкивать окружающих локтями.

С тех пор, как убывший на долгожданное повышение в Москву Сазонов передал бразды правления Кожухову, его довольно редко можно было увидеть в штатском, теперь он предпочитал официальный костюм. Идеально пошитая униформа Владимиру Дементьевичу была весьма к лицу: золотое шитьё дубовых листьев на козырьке фуражки, два ряда гербовых пуговиц на двубортном темно-синем кителе, сдержанно сияющие золоченые галуны на погонах, именуемые на авиасленге – «полтора широких», что означало для их носителя принадлежность к тринадцатой, средневысокой, категории командно-руководящего состава Гражданской авиации.

Весь этот ярко блестящий антураж придавал новоиспеченному генеральному директору «Забайкалавиа» действительно генеральский респектабельный вид. Но, судя по всему, останавливаться на достигнутом Кожухов не собирался и делал все для того, чтобы на его крутых плечах засияли «два широких», а то и «два с половиной», что автоматически вводило их владельца уже в самую высшую, четырнадцатую, пятнадцатую, а то и в шестнадцатую, элитарно-кастовую, категорию начальствующего состава ГА.

Имидж Кожухова тоже разительно изменился, теперь он смотрелся этаким матерым шефом-паханом, заметно располнел, стал зримо солиднее, значимее. Безвозвратно исчезли порывистость, горячность, эмоциональность, небывалая скорость разговорной речи, выдававшая стремительность нервных процессов.