Белый олень. Часть 3. Одинокий волк под луной

В его лексиконе появилось много мудреных иностранных терминов и сложных словосочетаний, которые, чаще всего, применялись не к месту. Мимика, жесты и позы стали лениво-вальяжными, барственными, с претензией на аристократическую утонченность. Но, если бы Владимир Дементьевич видел, что от всех этих приобретений он как-то сразу постарел, то, наверное, шибко осерчал на своих имиджмейкеров. А может и не осерчал бы, может быть именно таким и хотел лицезреть себя на этой высоченной должности, которая, впрочем, была для него лишь очередной ступенью в небывало стремительном карьерном росте.

Кожухов, наконец, закончил разговор, опустил трубку на коротко звякнувший телефонный аппарат. Потом взял со стола пачку дорогущих сигарет «Конгресс» и, раскрывая ее, предложил:

– Прошу, Сергей Александрович.

– Спасибо, я давно бросил, – отказался тот.

– Ну и правильно. Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким умрет! – улыбчиво и одобрительно произнес Кожухов. – А я вот все никак не могу покончить с этой вредной привычкой.

Он закурил, небрежно кинул зажигалку, откатился на кресле и откинулся на удобно изогнутую спинку. Сергею даже показалось, что сейчас задерет ноги, обутые в шикарные лакированные туфли, и поставит их на стол, так вальяжно развалился директор в кресле… Не поставил, сдержался!

– Давненько мы не общались, Сергей Александрович… – сощурившись и пристально изучая лицо гостя сквозь легкое облачко ароматного дыма, сказал он. – Всё дела, дела, с младшим командным составом пересечься некогда…

В слове «младшим» Сергею послышался некий подтекст.

И еще подумалось: все знаковые события в его службе так или иначе происходили после посещения этого кабинета: назначение на должность комэска, первая и вторая волна сокращений, и предстоящий сегодняшний разговор.

– Но сейчас-то вроде пересеклись, господин генеральный директор, – с заметной долей яда произнес он.

– Давай-ка, Сережа, для начала, перейдем, как всегда, на «ты», так проще общаться. Разговор предстоит долгий…

– На «ты» так на «ты», – согласно кивнул Сергей и действительно, ощутил при этом некоторое облегчение.

– Ну что, дружище, отошел от всех своих горестей и бед? – участливо поинтересовался Кожухов.

– Когда отойду, тогда меня в ящик упакуют и четырьмя гвоздями крышку заколотят, – все так же язвительно произнес комэск.

Кожухов в ответ лишь усмехнулся с грустинкой:

– Ты все такой же ершистый, не меняешься.

– И не собираюсь меняться, уж такая у меня планида.