Мы, Божией милостию, Николай Вторый…

org/wiki/%D0%A7%D0%B5%D1%80%D1%82%D0%B0_%D0%BE%D1%81%D0%B5%D0%B4%D0%BB%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8), да мало ли… о разрешении врачебной, промышленной и торговой деятельности, о выдаче ссуд и пособий… – Хорошо, хорошо, я вас услышал. – Старый министр посмотрел на меня с ещё большим изумлением, и я понял, что сказал что-то не то. – Неужели это всё моя личная канцелярия должна рассматривать? – Таков порядок, государь. Есть ещё канцелярия при Государственном совете, там они законы и всякие другие государственные дела подготавливают.

 – Хорошо, а кто там начальник? – Фон Плеве,  Вячеслав Константинович, Государственный секретарь. Вы же его сами назначили. – Ну да, ну да, памяти никакой. Вызовите его, я объясню, что надо делать. – Слушаюсь, а доклад о коронации я, с вашего дозволения, на столе оставлю.

На что жалуетесь, Ваше Величество?

Не успел я вернуться в свой кабинет, как на столе зазвонил телефон. Это был странный аппарат, без кнопок и даже без диска, его деревянная трубка просто висела горизонтально на металлическом рычаге.

Я опасливо взял телефон, и в нём послышался уже знакомый мне голос министра двора: – Ваше Величество, доктора прибыли: Алышевский и Шершевский. – Почему двое? Я одного просил. – А говорят, им посоветоваться друг с другом нужно. – Так, тут все фамилии, похоже, в рифму, – заметил я про себя. – Хорошо, просите через 5 минут. – Я подошёл к окну кабинета, за ним виднелся абсолютно пустынный парк, на стоящих в ряд берёзках набрякли молодые, почти жёлтые листья. – Кабинет – странное место для осмотра, но, видно, я здесь всех посетителей принимаю. – В дверь постучали, и два светила науки в белых халатах неуверенно вошли в кабинет. – Они трусят ещё больше, чем я, – мелькнуло у меня в голове. – Присаживайтесь, господа, – сказал я, медики переглянулись, и я понял, что опять что-то не то сморозил. – Они назвали свои фамилии, но остались стоять и один из них постарше спросил, покашляв: – На что жалуетесь, Ваше Величество? – Прошу хранить конфиденциальность, господа, – начал я усевшись в кресло.  – Вчера, у нас мальчишник, так сказать, был на островах, позволили себе несколько лишнего. Не помню, как меня домой довезли. Утром понял, что сильно ударился, видите: шишка, но как и когда… – я развёл руками. – Но главное в другом, – я внимательно посмотрел на их лица, оба были с бородами и в пенсне. – Я, господа, с сегодняшнего утра, после этого удара или падения ничего не помню – ни лиц, ни фамилий, ни известнейших фактов. Ничего.