Время умирать. Рязань, год 1237

Могута сбежал в овраг, а боярин остался на вершине кургана, дабы посмотреть, не появится ли еще кто-нибудь, могущий им помешать. Но нет, больше никого на обозримом пространстве степи видно не было. Татарский отряд потихоньку удалялся. Пусть. Отряд Ратьши выждет еще немного и пойдет по следам. Скоро стемнеет. Татары остановятся на ночевку. Тут их русичи и возьмут сонными.

Двинулись, когда татары скрылись из виду. Далеко впереди по следу шли двое сакмогонов. Солнце быстро клонилось к западному окоему. Стало прохладнее.

Задул ветерок, всколыхнувший степное море. Ехать пришлось совсем чуть, верст семь-восемь. Увидев скачущего навстречу одного из идущих по следу воинов, Ратислав сделал знак остановиться.

– Встали на ночевку, – выпалил тот, подскакав к боярину.

– Добро, – кивнул Ратьша, повернулся к Могуте. – Коней оставляем здесь. Вон в той балке. Дальше – пешком. Как раз до темноты доберемся. Так? – Это уже к прискакавшему сакмогону.

Тот кивнул.

– Вот и ладно. Веди.

До стана татар оказалось верст пять.

Пока дошли, совсем стемнело. Ночь безлунная. Это для русичей хорошо. Степняки расположились в неглубокой балке, по дну которой протекал ручей. Провожатый вывел отряд правее стана саженей на двести, чтобы не наткнуться на дозорных. Прилегли на краю обрыва, прикидывая, как действовать дальше.

Татары особо не осторожничали: во тьме трепетало пламя пяти костров, хорошо освещающих стан, слышался громкий говор, хохот. В общем, чувствовали себя здесь хозяевами. Ну что ж, оно и лучше.

Глядишь, стеречься ночью будут не слишком. У дальнего края балки, саженях в пятистах, слышно, как топчется табун. Подполз второй сакмогон, шедший по татарскому следу. Он за то время, пока отряд добирался сюда, успел кое-что разведать.

– Трое дозорных, – шепотом доложил он Ратиславу. – Один с нашего края балки, вон за теми кустами, второй – на той стороне между деревцами. Видишь?

Боярин кивнул.

– И последний в самой балке, ближе к нам, в ивняке у ручья. Во-он, саженях в ста. С той стороны стана в балке их табун с двумя табунщиками.

– Понятно, – еще раз кивнул Ратислав. – Ладно, пока отходим и ждем конца ночи.

Так же, сторожась, отошли на версту от становища, и там боярин объяснил, кому что предстоит сделать. Брать татар решил, как обычно, ближе к утру, когда сон особенно сладок, а у сменившихся, толком не проснувшихся дозорных слипаются глаза. После того как все обсказал, разрешил людям немного подремать. Сам тоже прилег, завернувшись в плащ.