Время умирать. Рязань, год 1237

Увидев у окоема загоревшиеся огоньки костров ставших на привал преследователей, остановил своих людей и Ратислав. Расседлали лошадей. Развели костры, сварили и быстро, обжигаясь, выхлебали кулеш. Напились студеной воды из родника, бьющего на дне заболоченной балки. Потом попадали на потники и провалились в сон. Двое дозорных, сменяясь каждый час, караулили татар со стороны их стана. Три пары стерегли подступы к лагерю еще с трех сторон на расстоянии трех верст: мало ли что могут придумать татары. Их много, часть может попробовать по-тихому обойти и вырезать спящих.

Ратьша поднял людей, едва солнце показалось над дальней грядой холмов. Татары, судя по тому, что дозорные сигналов не подавали, пока оставались на месте. Воины раздули тлеющие под пеплом угли, разогрели вчерашний кулеш. Поели. Татары пока не двигались, тоже не железные, видать. Не торопясь оседлали лошадей. Кряхтя – одеревеневшие от вчерашней скачки ноги болели и плохо гнулись, – забрались в седла. Тронулись рысью. Вскоре после начала движения один из дозорных, карауливших татар, выскочил на холм верстах в двух позади отряда и замахал снятой с головы половецкой шапкой: татары возобновили погоню.

Русичи снова пустили коней вскачь. А Ратислав опять поотстал: за татарами надо присматривать самому: кто знает, что они могут придумать, волки, видать, те еще.

Еще один день непрерывной, изматывающей скачки. Выжимающий слезу ветер, хлещущие по ногам метелки ковыля, бьющее по ягодицам жесткое седло. Ноги можно было размять только во время переседловки, когда пересаживались на заводных лошадей.

На ходу грызли сушеное мясо и окаменевшие лепешки – запас, прихваченный в Онузле. На нормальных привалах эти лепешки держали над парящим котлом с варевом, после чего те становились податливыми для зубов. Где теперь эти котлы?

При переседловке видно, как пот тонкой прозрачной струйкой стекает с брюха лошади. Потники набрякли влагой, хоть выжимай. Сапоги и штаны отволгли, кожа нестерпимо зудит. Коней поили из попадающихся на пути степных, не успевших пересохнуть за лето речушек и болотцев, зеленеющих ряской в глубоких балках.

Поили понемногу, чтобы не остудить лошадей, и сразу возобновляли скачку.

В этот раз татары встали на ночевку раньше – как только окончательно стемнело. Ратислав увел отряд еще версты на три вперед до небольшой речки и тоже приказал спешиться и готовить ужин. Снова дозоры всю ночь сторожили покой отряда русичей. Чуть свет – завтрак вчерашним кулешом.