Царь муравьев

В течение первого месяца я раз пять получил по физиономии за то, что ляпнул что-то не по «понятиям», и извинений, само собой, не дождался. И тогда я решил, что мне нужно научиться драться.

Возможности для этого были: при клубе существовал некий «кружок» боевых искусств, вел его бывший мастер спорта по самбо, неоднократно судимый и много сидевший Иван Дыряхин, по кличке Бритый. Был он, нужно заметить, не просто бритый, а лысый –квадратный тип с громадными лапищами, весь состоящий из мышц – не то что железных, а буквально вольфрамовых.

Ваня Бритый отличался злым и вспыльчивым характером, людей не любил, по причине выбитых зубов говорил неразборчиво – в общем, в образцовые учителя не годился. Однако учил желающих – по личной просьбе Некрасова. Желающих, как вы понимаете, было немного, мало кому хотелось бегать и прыгать по залу, отжиматься, приседать и делать растяжку. Еще меньше хотелось отрабатывать друг на друге боевые приемы, выслушивая раздраженные крики Бритого, а временами и получать от него основательных тумаков за недостаточный энтузиазм. Однако человек пятнадцать посещали секцию регулярно – в основном молодые, только пришедшие в «бригаду» парни. Делали они это по настоянию все того же Некрасова. Настоянию, равному безоговорочному приказу.

Тяжело мне пришлось вначале… Когда-то, в студенческие годы, я занимался карате, тогда это было модно. Занимался без особого усердия, да и организм был куда моложе, легче все переносил. Теперь было по-другому: Бритый гонял нас жестоко, до белых кругов перед глазами, и заставлял бить в полную силу.

Не убивали мы друг друга только потому, что были одинаково неумелыми (для умелых была отдельная секция, в другом спортзале, и с ними занимался нормальный тренер, не уголовник). На пару месяцев это избавило меня от посещения танцулек, Любка ходила на дискотеки без меня. Через два месяца я выбрался таки в ночной клуб, сорвался и избил троих наглых мордоворотов, тусующихся, оказывается, вокруг моей женушки, и предъявляющих на нее какие-то права. Меня загребли в ментовку, но я успел позвонить куда надо. Ребятки Некрасова приехали и забрали меня из участка, даже не заплатив денег, к разочарованию ментов. А потом мы вернулись домой, и Любка плакала и просила прощения, и мы занимались с ней любовью бешено, с остервенением. А на следующий день притащили троих избитых мною качков, кинули к моим ногам, положили мордами на пол и спросили, сам я их добью, или сделать это за меня.