А он не вернулся из боя

Его действия не позволили «духам» перестроиться и начать обстрел отходящих. Но вскоре патроны кончились, а наши ребята успели уйти. Мы бросились к нему на помощь…

– Евгений Михайлович с группой солдат бросился на помощь. Под огнем противника, буквально проламывая его ряды, – пояснил Бунцев, – они приблизились к позиции Николая на сто метров. Но не успели, шестеро «духов» бросились к Коблику, и он взорвал себя и их. Вокруг позиции отделения мы насчитали сорок одного «духа». Держись, Андрей! Мы понимаем, что такое потерять друга.

Командир полка завтра направит сообщение в Минск.

Не слушая дальше слов командиров, Бровиков, шатаясь, двинулся в сторону барака, где размещалась первая рота. Увидев небольшую скамейку, он присел и, подняв голову, долго смотрел уже на ночное небо. Потом, обхватив голову руками, замер. Только после полуночи пришел в свою комнату и, не зажигая света, упал на кровать. Ему даже думать о гибели Николая было трудно. В памяти всплывал Коблик то стоящим у окна вагона, то улыбающимся среди солдат, то смотревшим в глаза Андрею и серьезно что-то говорившим.

Несмотря на усталость, Бровиков так и не смог уснуть в ту ночь.

Уже рассвело, а Бровиков оставался в своей комнате, на утренний подъем и завтрак он не пошел. А когда время приблизилось к полудню, его вызвал комдив полковник Грачик. Поздоровался за руку и пригласил присесть в кресло:

– Устал, браток?

– Нет, товарищ полковник. Это же наша работа – исполнять воинский долг.

– Это правильно, – кивнул головой Грачик.

 – Наши ребята исполняют долг с честью. Жаль только, что немало наших пацанов, да и офицеров, погибли. Контрреволюция окрепла. Несколько лет назад я уже был здесь и сейчас вижу, как противник стал сильнее, да и вооружен новейшим оружием. Одно только успокаивает, что не дали Америке воспользоваться моментом и поставить здесь в 1979 году свои «першинги» с ядерным оружием.

Ну, ладно, я о другом. Мне доложили, что вы хорошо знакомы с погибшим рядовым Кобликом из Минска. Представляю, какое горе сейчас в семье героя.

О его героической гибели мы сообщили. Я же начал писать письмо его матери… Но где найти слова, чтобы утешить ее, хоть чуть-чуть облегчить ее горе?!

– А я еще не успел написать.

– Это понятно, ведь твой взвод, как говорится, из огня да в пекло. Конечно же, сегодня себя пересилю и допишу письмо. Сейчас для мамы солдата любое доброе слово к месту. Твоя мать тоже в Минске?

– Так точно. Мама, жена и четырехлетняя дочь.