Дмитрий Томашевич. Он не был Генеральным конструктором

Тут Дмитрий ещё раз извинился перед Павлом за то, что перебил его интересный рассказ.

– Не переживай, брат, я ждал, что ты не преминёшь пропеть гимн технике, – усмехнулся явно довольный Павлуша, после чего продолжил своё повествование.

– Лида, которая была свидетелем твоих первых шагов, Митя, говорила мне, что с малых лет ты рос спокойным ребёнком, всё время что-то сосредоточенно мастерившим из подручных материалов. Позднее мы все заметили, с каким интересом ты присматривался к работе плотника, столяра или кузнеца в сельской кузнице.

Окружающие не могли не заметить, что у тебя очень рано проявились способности и стремление делать что-то своими руками.

– Не мне тебе рассказывать, как первые опыты самостоятельного обращения с обыкновенным молотком, ножом, клещами и прочим инструментом нередко заканчивались ссадинами и порезами, но это никогда не останавливало тебя.

По примеру старших братьев и сестёр, активно поощряемый родителями, ты уже к семи годам научился читать, писать и считать в пределах первой сотни, но для поступления в первый класс гимназии этого было маловато.

Поэтому в 1909 году тебя определили в приготовительный класс Белоцерковской гимназии.

Надо сказать, что на каждого человека, который впервые оказался вблизи здания гимназии, оно производило неизгладимое впечатление своей архитектурой. И первый вопрос, который возникал при виде этой красоты – как и откуда она здесь появилась?

Здесь Павел прервал свой рассказ и после небольшой паузы сказал:

– Для того, чтобы ответить на этот вопрос, я должен сделать небольшое отступление.

Оно тем более необходимо, поскольку с Белоцерковской гимназией связаны судьбы почти всех Томашевичей-младших.

Итак, Белая Церковь, пережившая многовековую, часто драматическую историю, в XVIII веке была владением польской короны. В 1774 году король Станислав-Август Понятовский подарил Белоцерковщинуе коронному гетману Речи Посполитой графу Францишку Ксаверию Браницкому герба Корчак. Последний, однако, счёл за более выгодное для себя не поддерживать интересы Польши, и переметнулся на сторону России, которая при Екатерине Великой значительно усилилась.

Позиции Ксаверия Браницкого укрепились после женитьбы на любимице и фрейлине Её Величества княгине Александре Васильевне Энгельгардт. «Свадьба превратилась в шумную манифестацию единства интересов России и Польши. Венчание состоялось в 1781 году в домашней церкви Зимнего дворца, а за свадебным столом присутствовала сама императрица.