Николай II и Александра Федоровна. Любовь, победившая смерть

Они отправились в путешествие по Италии, во время которого цесаревич внезапно заболел. Болезнь обрушилась на него в октябре 1864 года, а уже к весне 1865-го стало ясно, что близится развязка. Даже император Александр II спешно приехал в Ниццу, где лечился цесаревич. Приехал он 10 апреля, а 12-го числа цесаревич скончался. Поставили диагноз – туберкулезный менингит.

Великая княжна Ольга Николаевна в биографических воспоминаниях «Сон юности» отметила, что эта смерть подорвала здоровье императрицы Марии Александровны, и, несмотря на то что внешне на официальных мероприятиях она держалась твердо, все близкие знали, что «из нее вынули душу».

Вот таким образом и превратился Александр Александрович из великого князя в цесаревича. Ну а уж тут вступал в отношении него совершенно иной закон.

Вскоре произошло объяснение с родителями. Император Александр II и императрица Мария Александровна твердо заявили сыну, что пора прекращать отношения с Марией Мещерской.

В ту пору с Марией Мещерской очень подружилась дочь Василия Андреевича Жуковского Александра Васильевна.

Фрейлина Елизавета Нарышкина в книге «Мои воспоминания. Под властью трех царей» писала:

«…В свете тогда блистали две звезды, две фрейлины – княжна Мария Мещерская и Александра Жуковская…»

Александра Жуковская тоже не осталась незамеченной. В нее влюбился младший брат Александра Александровича Алексей, хотя и был на восемь лет ее моложе.

Нарышкина сообщила в воспоминаниях:

«Поверенной тайн молодых людей была фрейлина Александра Жуковская. Она передавала записки, стояла на часах во время их встреч на прогулках, чтобы, не дай бог, никто из придворных не появился, и выполняла тому подобные мелкие поручения. К тому же Мещерской было с кем поговорить, а Сашке некому было доверить свои сердечные тайны, и он все свои переживания записывал в дневник».

Превращение Александра Александровича в цесаревича и наследника престола произошло в тот момент, когда любовь его к Марии Мещерской была, можно сказать, на пике своем. Он тяготился новой ролью, столь внезапно свалившейся на него. Свои мысли поверял дневнику:

«Каждый день то же самое, было бы невыносимо, если бы не М.