Николай II и Александра Федоровна. Любовь, победившая смерть

…Я ее не на шутку люблю, и если бы был свободным человеком, то непременно бы женился, и уверен, что она была бы совершенно согласна».

А вот запись, свидетельствующая о том, что он очень серьезно задумывался о будущем, мечтал о свободе от брачных обязательств и вовсе не стремился к императорской власти:

«Я только и думаю теперь о том, чтобы отказаться от моего тяжелого положения и, если будет возможность, жениться на милой М.Э. Я хочу отказаться от свадьбы с Dagmar, которую не могу любить и не хочу… Может быть, это будет лучше, если я откажусь от престола… Я не хочу другой жены, как М.

Э.».

Несмотря на предупреждение родителей, цесаревич продолжал встречаться со своей возлюбленной, которая, впрочем, была не так проста, как казалось на первый взгляд. Пока Александр Александрович был просто великим князем, у нее оставались надежды на брак с ним. Тем более, она знала расположение к ней императрицы. Но когда случилась беда в Ницце, когда Александр Александрович волею судьбы сделался наследником престола, Мария Мещерская поняла, что брак уже невозможен, ведь по законам, существующим с времен петровских, наследники престола женились исключительно на иноземных принцессах.

И все же она сделала последнюю отчаянную попытку. 18 апреля во дворце был бал, на котором цесаревич, несмотря на осуждающие взгляды родителей, танцевал только со своей возлюбленной. И вдруг во время танца Мещерская как бы между прочим сообщила ему, что князь Витгенштейн просит ее руки…

Можно себе представить, как взволновало и огорчило это цесаревича.

Что он мог сделать? Родители были непреклонны. Они требовали прекратить встречи. О том же, что встречи продолжаются, императрице стало известно от Владимира Мещерского, кузена Марии. Мало того что он рассказал о встрече. Выкрав письма цесаревича Александра к своей кузине, он передал их императрице.

Снова произошло бурное объяснение. Теперь уже император Александр II был тверд:

– Встречи прекратить.

Тебе надлежит жениться на невесте умершего брата.

– На принцессе Дагмар? Ни за что на свете! – твердо сказал цесаревич, хотя и понимал, что твердость его ничего не значит, поскольку он не имеет права распоряжаться своей судьбой.

А на следующий день Мария Мещерская подарила ему свой автопортрет и фотографию с Сашей Жуковской.

Надпись оказалась более чем красноречивой: «В воспоминание последнего дня в милом Царском».