На волжских рубежах. Сталин и Сталинград

Те, кто хотел использовать правильно это грозное оружие, учились этому, а вот факты из сорок первого года, когда на Украине под чутким руководством Жукова в течение недели было утрачено около трёх тысяч танков, или когда под Минском под чутким руководством Павлова погиб мощный 6-й механизированный корпус, в составе которого было свыше тысячи танков, причём более половины уже новых образцов, или опять же под чутким руководством уже Тимошенко под Смоленском были загублены 5-й и 7-й мехкорпуса, увы, заставляют поверить в то, что писал сын фельдмаршала, осознавшего всю низость и мерзость гитлеровского режима и перешедшего на сторону будущей Германии, которую уже в годы тяжелейшей войны планировал воссоздать Сталин, заявлявший: «Гитлеры приходит и уходят, а немецкий народ остаётся!»

Конечно, рядовые красноармейцы, сержанты, да и командиры, состоявшие в званиях, уже через несколько месяцев ставших офицерскими, многое видели, многое понимали, а недоумение по поводу вот этаких жестокосердных наблюдателей, как Тимошенко, пока оставляли при себе.

Оставляли размышления на потом и продолжали мужественно сражаться не за Тимошенко и Хрущёвых, а за свою Советскую Родину.

Приказ на отход поступил тогда, когда отходить было поздно.

Комбат сообщил:

– Полк, которому мы приданы, назначен в арьергард. Так что будем отходить последними, сдерживая фрицев. Только бы успеть. Иначе – окружение. Ну да не беда. У нас ещё девять танков осталось. Дадим фрицам жару.

Среди уцелевших – только КВ. «Тридцатьчетвёрки» погибли все…

На небольшой господствующей высотке приняли последний бой.

Ударили из засады по немецкой танковой колонне. Танки у немцев были лёгкими. Разделались с ними легко.

Отошли на новый рубеж.

Комбат запросил уже не командиров рот или взводов. Запросил командиров танков. Доклады были как две капли… Горючее на исходе. Боеприпасов – по одному-два снаряда на танк.

Скрепя сердце с горечью отдал приказ комбат:

– Танки взорвать… Отходим в пешем порядке.

Тут уж от немцев, что на танках бронетранспортерах и автомашинах, не оторваться.

Задержать? Чем? У танкистов нет вооружения для длительного боя в пехоте. Оставшиеся в живых танкисты влились в стрелковые подразделения. Начался тяжёлый путь на восток.

Маломуж шёл рядом с комбатом, а тот с огорчением говорил:

– Гляди… Деревни горят… Что, гады, делают? Что делают…

Горели не только деревни, горели поля. Горел хлеб. Но это уже жгли наши, чтобы ничего не досталось врагу.