Сталин летом сорок первого

В лесной чаще они с матерью, по существу, спасённые этим инженерным устройством, просидели дотемна. Мать плакала и что-то причитала. Едва стемнело, они пошли полем к другому лесу, темнеющему вдали. Лес пересекала глубокая балка, по которой они выбрались к таинственному месту – к огромным белым валунам. Часто они с матерью, когда хаживали по грибы да по ягоды, подходили к тем загадочным валунам. Вспомнилось, как он лазил по ним. Откуда могли взяться в тех краях огромные камни, если на многие километры ни одной горы или горочки – всё поля да леса.

Вспомнив о тех валунах, Посохов хотел расспросить о них попутчика с бородкой – он-то небось знал что-то такое, чего не знали другие. Но тот неожиданно извинился, что не может продолжать разговор, и скрылся в купе. А Посохов, оставшись у окна, предался воспоминаниям.

…Они всё дальше уходили от родного села. Мать о чём-то думала и нашёптывала негромко:

– В Скородумово к бабе Маше? Нет, нет… Опасно.

Под утро пошёл дождь, мелкий, надоедливый, осенний.

– Мам, холодно, я весь промок, – говорил Мишутка.

– Ну что ж, тогда бежим к тётке Нюре в Пирогово.

В темноте подкрались к дому и едва достучались. Громко-то мать дубасить в дверь боялась. Зачем внимание соседей привлекать? Постучала в одно окошко, затем в другое, и наконец кто-то отодвинул занавеску и приоткрыл форточку:

– Хтой-то там?

– Я, тёть Нюр, это я, Аня.

– Чой-то? А-а… Бегу, бегу. Ступайте к двери.

Отогрелись в тёплом доме чаем, Мишутку отправили на печку к хозяйским детям. Но он не мог сразу уснуть, слушал. Мать куда-то собиралась, а тётка и дядька её отговаривали. Доносилось приглушённое:

– Нет, я должна, должна…

– Да ведь опасно же…

– Я должна…

Вскоре скрипнула входная дверь. Ушла мать в ночь, в дождь.

Когда Мишутка проснулся, её ещё не было. Сели завтракать, а потом тётка Нюра, взяв коромысло, отправилась к колодцу – там место сельских новостей.

Вернулась испуганная, расплескав всю воду. С порога сообщила:

– В Спасском-то, в Спасском дом барский сгорел и там, сказывают, комиссар сгорел – не успел выбраться. Это тот, которого тамошний барин подранил. – А потом тихо так сказала, обращаясь к Мишутке: – Поймали, сказывают, твою мамку-то, сказывают, поймали и прибили. Тебя, сказывают, теперича ищут.