Темные аллеи Бунина в жизни и любви

 – Я, напротив… я даже во сне вас почти каждый день вижу…

Но в эту минуту загремели чьи-то дрожки, и Саша, быстро дотронувшись губками до моей щеки и моментально вспыхнув, исчезла за дверью.

Не успел я ещё прийти в себя (у меня даже дух захватило от радости), как уж кто-то застучал по лестнице. Я нахлобучил картуз и, засвистав, что обыкновенно делал, чтобы скрыть неловкость, быстро сошёл с лестницы, встретившись с приехавшим приказчиком, и через сад убежал домой.

Припоминая всё это с особенной грустью и нежностью, я сидел один-одинёшенек в гостиной».

И в такие минуты лились стихи! Чьи стихи? Конечно, самого Ивана Алексеевич Бунина…

На них настраивала природа, удивительная природа, созвучная переживаниям Алёши Арсеньева…

«Прислонившись к притолоке, я глядел вдоль по берёзовой аллее, где из свежей рыхлой земли и из-под прошлогодних листьев торчала ярко-зелёная травка; я чувствовал какой-то неясный садовый аромат, слушал музыкальное жужжание пчёл, гулкие удары валька на пруде, – и всё нежнее и поэтичнее становилась моя тоска.

Но прежде чем выплеснуть на бумагу свои стихи, Бунин цитировал те, что особенно соответствовали состоянию души его героя, а следовательно, его души…

Березовая аллея.

«Я глядел в далёкие поля, которые открывались с правой стороны сада, и невольно повторял с поэтом:

Что звенит там вдали, и звенит и поёт?

И зачем эта даль неотступно зовёт,

И зачем та река широко разлилась,

Оттого ль разлилась, что весна началась?»

Это строки из стихотворения Якова Петровича Полонского (1819–1898) «В глуши».

Для кого расцвела? Для чего развилась?

Для кого это небо, – лазурь её глаз,

Эта роскошь, – волнистые кудри до плеч,

Эта музыка, – уст её тихая речь?

Ясно может она своим чутким умом

Слышать голос души в разговоре простом;

И для мира любви, и для мира искусств

Много в сердце у ней незатронутых чувств.