Ветвь Долгорукого

Ян и Тамир внимательно присматривали за Олексой – не побежит ли, не захочет ли свободы? Но раб и не думал убегать. Ему стало известно, что рабам у евреев жилось не так уж плохо. Ян хоть и еврей, но тоже был рабом у Адиная.

– Наш хок[39 - Хок – закон (евр.).] не позволяет держать еврея в рабстве более семи лет, – рассказал Ян Олексе, – осталось немного дней – и я свободен…

– И ты уйдешь? – с грустью спросил Олекса, ему по душе пришелся этот черствый, грубый с первого взгляда человек, а в сущности, он тоже несчастный.

– Еще не знаю, – задумчиво ответил Ян и глубоко вздохнул: – Там увидим…

Что он хотел увидеть, не сказал, да Олекса и не настаивал, понимал, что Яну не хотелось уходить, к тому же и некуда было идти: своего дома, своей семьи у него не было.

Олекса теперь только обедал в поле, потому что пастбище было далековато от поселка, а завтракал и ужинал вместе со всеми, за одним столом. Правда, только с мужчинами. Женщины жили в другой половине хижины. К тому же Олекса узнал от Яна, что жена Адиная, Илана, беременна пятым ребенком и скоро должна родить.

Все ждали девочку. Трех сыновей Адинай считал достаточно в одном доме, тесновато, хотя дом Адиная нельзя было считать хижиной: это было одноэтажное, но большое строение, с несколькими комнатами внутри, с просторной прихожей и таким же зальчиком для приема гостей. Адинай был не из бедного сословия. Да он и сам признавался:

– Я не ашир[40 - Ашир – богатый (евр.).], но и, барух хошем[41 - Барух хошем – слава богу (евр.

).], не беден… Меня, как говаривал пророк Даниил, мерзость запустения не преследует…

Глава 3

Привыкал к жизни пастуха-раба и Олекса. Свою одежду, в которой он пришел из Новгорода-Северского, тщательно постирал и сложил в сумку на всякий случай, а здесь ему выдали симла – плащ особой кройки, для бедняка – днем симла была одеждой, а ночью одеялом. А вот с башмаками он ни за что не хотел расставаться, подошва хотя и стиралась, но в ней еще хранились монеты! На пастбище Олекса ходил в легкой тунике, сшитой из шерстяной ткани.

Предлагали ему и тунику, изготовленную по древнему обычаю из шкуры животного, но он от такой одежды отказался, хотя многим местным пастухам, даже не рабам, а просто работникам, такая туника нравилась. Олекса быстро освоил десяток слов, которыми местное население пользовалось в обиходе, и в минуты особенно доброго расположения к нему Адиная рассказал ему о причине прихода в Палестину.