Ветвь Долгорукого

 – Мае Саляма, – буркнул он им и важно пошел прочь из дворика. Двое молодых и сильных по виду мужчин поспешили за ним.

Олекса чуть-чуть позади и сбоку поплелся, спотыкаясь о камешки, за Муазом. Некоторое время шли молча, как вдруг Абу-Муаз остановился, внимательно посмотрел на Олексу и словами и жестом рук спросил:

– Кто тебя научил играть в шатрандж?

– Не понял?

– Ну, это вот. – И Абу-Муаз опять, жестикулируя, изобразил доску и даже фигуры, что было особенно ясно для Олексы.

– Ах, в шахматы! – почти воскликнул он. – Так это отец… Еще дома там… на Руси… показал… А я быстро схватил, интересная игра ведь… Только у нас на деньги – ни-ни!.. И вообще, Абу-Муаз, на Руси Церковь не разрешает играть в шахматы, если узнают, что какой-нибудь поп занимается этой игрой, его лишают чина…

– Бог один, – тоном учителя сказал Абу-Муаз и ткнул пальцем в небо, – пророки разные: у нас, мусульман, Мухаммед, а у вас, христиан, Иса ибн-Марьям[100 - Иса ибн-Марьям – Иисус – сын Марии (араб.

).]… Я не читал у этих пророков, чтобы они запрещали играть в шатрандж… Пойдем, я тебе покажу место, где играют хорошие шахматисты, – предложил араб, – там и деньги большие крутятся..

Это предложение не на шутку напугало Олексу, и ему захотелось убежать, но позади дышали ему в затылок Ибрахим и Хайд, как понял Олекса, слуги Абу-Муаза.

И одновременно телохранители. И дерзкая мысль как мгновенно вспыхнула, так и потухла. А Абу-Муаз, как ни в чем не бывало, продолжал рассказывать:

– У нас шахматы в большом почете и хорошие шахматисты во всей стране… В Багдаде халифы устраивали турниры лучших алиев, то есть мастеров шатранджа. Жил у нас когда-то давно непревзойденный шахматист Диларам. Играл на деньги. Всех обыгрывал! Но как-то ему не повезло: все продул! Он поставил на кон даже жену свою.

– И проиграл ее?!

– Жена умницей оказалась, она шепнула ему на ухо, что он может поставить мат, если сдаст обе ладьи… Диларам сделал это и победил!

– Вот это жена! – восхитился Олекса. – Она тоже в шахматах разбиралась…

– Ты тоже разбираешься, Олекса, – заметил Абу-Муаз, – у меня глаз наметан… Можешь быть большим мастером шатранджа.