Боярин: Смоленская рать. Посланец. Западный улус

– Я рада, – Полина взмахнула ресницами, томно и вместе с тем весело-беззаботно, так машет разноцветными крыльями бабочка теплым летним деньком.

– Рада? – так же весело воскликнул Болек. – А уж я-то как рад!

Купцы, приказчики, погонщики и воины охраны уже просыпались, уже запрягали волов, и вот заскрипели колеса груженных товарами возов, затрепетали на ветру купеческие разноцветные флаги, и седой, но жилистый и крепкий ратман Георг из Кракова – здесь главный, – вскочив в седло, что-то закричал по-немецки.

– Велит не задерживаться, – усевшись на возу рядом с Полинкою, пояснил белобрысый Болек. – И быть начеку. Мы, конечно, постараемся объехать безбожных татар, но… В пути, сама понимаешь, может случиться всякое.

– Понимаю, – девушка согласно кивнула. – А ты… ты понимаешь немецкую речь?

– Понимаю. И еще немножко – латынь.

– Научишь меня?

– Конечно, милая. Дорога у нас длинная.

Скрипели колеса. Перекрикивались приказчики и купцы.

Погонщики мулов щелкали длинными своими бичами. Ветер развевал флаги.

Ветер…

Если б не он, можно было бы убежать к купцам, с ними бы и уйти, спрятаться, скрыться. Но ветер-то как раз с той стороны – собаки возьмут след, возьмут непременно. Значит… Туда нельзя, надо наоборот – в другую сторону, чтоб не почуяли псы.

Так рассуждал Охрятко, выбираясь со двора исхудавшего боярина Онфима Телятникова. Да, да, Охрятко-холоп тоже решил бежать – так уж вышло.

Проклятая девка! Все из-за нее, из-за нее все. Вот ведь черт дернул поддаться… почесал спинку, ага! Эка, змеища, хватанула граблями – едва не прибила, хорошо хоть немного уклониться успел. Шишка теперь на башке… ну да бог с ней.

Подумав, рыжий слуга подался к болотам – уж там-то, верно, никто искать не будет, места гиблые, а за трясиною сразу – землица заболотнего Павла, сына боярина Петра Ремеза, чьи вотчины – да какие там вотчины, так, смех один – уже куда дальше к югу, ближе к Ростиславлю.

Беглец пробирался с опаскою, однако рассвета не ждал – всю округу знал как свои пять пальцев. Выйдя с амбара, не забыл подпереть колом воротца, да, поглядывая на луну, зашагал скоренько к дальнему лугу, а уж оттуда – пожнею да в лесочек – как раз и рассвело, и первые солнечные лучи вспыхнули на вершинах деревьев радостным золотым пожаром.

Охрятко уже подходил к болоту, как вдруг услышал впереди голоса.