Перекрёстки. Книга первая

Женщина открыла веки и они посмотрели друг другу в глаза. Во взглядах было доверие, что-то похожее на нежность и… как бы женскую солидарность. – Солидарность самок. – Во взглядах была проверка на верность и преданность.

Взглянув каждой в самую глубину души, женщина и волчица закрыли глаза и под лунное сияние, и сильное влияние полей полнолуния предались грёзам. Каждая в своём ключе.

Грезила волчица. —

Было совсем недавно. Может год с лишним назад. – Стая, под предводительством ещё не старого, но опытного вожака с крепкими, чуть пожелтевшими волчьими клыками, приблизилась к деревне, чтоб атаковать сонную овчарню и добыть право на ужин.

Овчарня стояла на окраине села и вечно дразнила жирными овечьими окороками.

На выпасе брать овцу опасно. Там их охраняет наша проклятая далёкая родня – огромные волкодавы. – Никаких родственных чувств! – В человеческой, даже самой отвратительной стае, такое отношение называется предательством!

Вожак знал – нужно подойти так, чтоб ветер дул в сторону стаи.

Перетерпим запах собак, но наш дух собаки не услышат. Пришлось подходить сбоку. Там хоть и чувствовался запах ружейного пороха и конского пота, но вожак полагал – сторожа перед утром досматривают сладкие сны.

Так было всегда, но не на этот раз. Человек решил избавиться от волчьей стаи живущей в его районе. – Очень часто начали пропадать овцы и свиньи – любимое лакомство волков.

Вожак умный, но… человек оказался умней!

С не подветренной стороны в лунной тени акаций уже стояли оседланные три лошади, каждая с седоком.

Седоки держали наготове двухстволки с дополнительной порцией пороха и крупной дробью.

Вожак их заметил, но было поздно!

Раздалось ржанье лошади, вслед за ржанием море огня как блески молнии и хлопки страшнее грома. Кто-то из наших предсмертно выл. То был вожак.

Оставшаяся стая бросилась бежать. Её настигали лошади и горячие дробины, как огромные кровавые пчёлы вонзались в тело и вливали в него горячий, невыносимой боли – мёд! Моё, волчье, счастье, что за нами не гнались собаки.

Собак стрелки не взяли специально, чтобы ночью не перепутать и не послать пчелу в собачий зад.

Я, простреленная дробью в обе лопатки забилась в кусты возле пня, который люди называют – Перун и потеряла сознание.

На следующий день, когда открылись мои глаза, увидела, возле себя сидящую женщину. Она, гладила мою холку и старалась дать из своей ладони мне воды. Я оскалилась, и в порядке защиты, хотела укусить её, но не хватило силы.