По велению Чингисхана. Том 2. Книга третья

– Хм… – Чао-Линь потерял дар речи от неожиданности, молча смотрел на Сархая во все глаза, наконец заговорил: – Мы, народ хани, дошли до такой беды из-за собственной спеси, замутился наш разум, слишком много грехов за прошлые годы накопилось. Возомнили себя всемогущими от сытой и вольной жизни, нрав наш загнил, вместо единения избрали путь раздоров, разделили страну на десятки мелких враждующих кусков. Наблюдавшим издалека, наверное, кажется, что малочисленные нучи сумели завоевать великий Китай. На самом же деле, если б мы сами не сдались, кому бы под силу было нас одолеть?

– Истину говоришь! – согласился Сархай.

 – Если войне суждено начаться, результат ее будет зависеть от того, на чью сторону станете вы, настоящий китайский народ. Туда и качнутся чаши весов. Монголы или чжурчжены? Времени на выбор дано немного. Решение нужно принимать незамедлительно!

– Выходит так, – призадумался Чао-Линь. Но он не был бы китайцем, если бы ответил тотчас. Поэтому сказал: – Вопрос сложный.

– Конечно, будет непросто.

Во всяком случае, взвесьте все «за» и «против». Можете донести о нашем разговоре чжурчженам и останетесь им слугою. А можете сообщить мне о принятом решении, и будете спокойно продолжать заниматься земледелием со своими людьми. Желательно это сделать в ближайшие дни, – перешел на шепот Сархай.

* * *

Разве уснешь после такого разговора? Всю короткую весеннюю ночь Чао-Линь так и не сомкнул глаз.

Как сильно пахли деревья и травы после ночного дождя! Как разошлись птички, напоминая своим пением многоголосый гомон встревоженной толпы.

Где-то далеко и глухо прогремел гром.

Как только зарозовело небо на востоке от лучей восходящего солнца, Чао-Линь разбудил слуг. Велел оседлать лошадей и, чтобы не привлекать любопытствующих глаз, отправился в крепость один, без сопровождения.

Джен-Джемин немало был удивлен столь ранним визитом старика, его изменившимся лицом.

– Что случилось?

– Нет, пока все благополучно с Божьей помощью, но услышал-узнал такое, что не мог не приехать к вам в тревоге.

– Ну?

– Приехал рассказать о таких вещах, что в мирное время скрыл бы, боясь быть заподозренным в чем угодно, – сказал Чао-Линь, глядя прямо в лицо своему молодому военачальнику.

– Я понимаю, старик. Но будьте уверены, что бы вы ни сказали, об этом не услышит ни одно постороннее ухо. Благодарю за доверие ко мне. В такое опасное время мы должны знать правду, какой бы горькой она ни была.

– Потому и явился сюда в такой спешке.