Мне повезло

В квартиру подселили семью милиционера, с которыми мне оказалось суждено прожить первые семь лет моей жизни. Дядя Петя попал под трамвай, и ему отрезало ногу, потому разминуться в коридоре с ним было непросто. Позже в этой же квартире прошли наши первые семь лет жизни с моей женой Алисой, она ужасно страдала еще и от того, что Петя пренебрегал гигиеной.

Моя бабушка Евгения Николаевна была человеком, который определил мою жизнь, она занималась мною и вырастила меня. Важно отметить, что в 1956 году она вышла из лагеря на Урале – ГУЛАГ, где провела 7 лет.

Она вошла в число тех, кто отсидел свой срок за анекдот. Бабушка говорила, что улыбнулась первый раз только после того, как у нее на руках оказался новорожденный я. Меня всегда поражали ее оптимизм и умение разговаривать со всеми доброжелательно и абсолютно бесстрашно. Я понял, как это возможно, только после того, как провел полгода в реанимации.

Лхаса 1925

Мама моей мамы, Евгения Давыдовна Цукерман-Рубинчик, работала в известном роддоме им.

Крупской (позднее – Абрикосова) в Москве. Благодаря ей меня приняли в английскую спецшколу номер 31, которая находилась на улице Станиславского (теперь Леонтьевский переулок). Надо сказать, что школа дала мне знания английского языка, которые помогали мне всю жизнь. И до сих пор возможность говорить на английском с соседом по даче из Индии радует меня. В девятом классе нужно было принимать решение о дальнейшем обучении, поскольку все в нашей школе знали, что будут получать высшее образование. Мне очень хотелось поступить в Институт стран Азии и Африки, но архитектурный казался более реальным, и мне нравилась увлеченность работой моей мамы. Она училась у архитектора Оленева и очень высоко ценила свое образование. По окончании института работала в мастерской Игоря Евгеньевича Рожина над проектами высотного здания в Варшаве и бассейном в московских Лужниках. До пенсии она работала в Московском научно-исследовательском институте типового и экспериментального проектирования (МНИИТЭП) и получила звание заслуженного архитектора России. Здание института было в Столешниковом переулке, туда можно было зайти из школы, минуя киоск с пончиками. Стены института украшали работы архитекторов, выполненные в ручной графике. Когда я приду сюда снова спустя 30 лет, экспозиция окажется почти не изменившейся.

Поступая в МАРХИ, я совершенно не понимал, что такое архитектура, но мне очень хотелось менять этот мир к лучшему.