Император

 – А ты, Михаэль, послужи, послужи…

– А правда, дядюшка, что скоро стажевые отменят?

Старый агент едва не закашлялся:

– Что-о?! Это где ж ты такую ересь слышал?

– Да так… болтали…

– А ты и уши развесил, дурак! – сердито засопел дядюшка Гюнтер. – Кто ж тогда работать-то будет? Такие молодые ослы, как ты? А учить-то вас кому? Так что не-ет, шалишь, на стажевые никто покушаться не будет… разве уж только полные дурни, задумавшие все дело развалить – вражины! О! Смотри, смотри: выходит. Пойдем и мы.

Соглядатаи вновь поплелись за своим объектом, который вел себя прилично: парик не надевал, бороду не клеил, в женское платье не переодевался, даже не пытался ускользнуть проулками. Одно удовольствие за таким ходить!

– Прежний-то похуже этого был, – на ходу учил молодого дядюшка Гюнтер. – Как только ни чудил – и бегал, и скрывался, как-то раз даже нанял какое-то отребье с дубинами… ну, мы сразу же стражу вызвали… Бедные были те дубинщики! А потом и сами… без начальства – послали людишек, да те и встретили нашего черта на узенькой улочке, переломали ребра.

А ты не бегай! Не своеволь!

– Может, и этому стоит переломать?

– Не, этот себя прилично ведет. И ходит почти всегда по одним и тем же местам. Вот сейчас куда идет?

– Гуляет просто… Ай, нет – в контору ганзейскую… Слушай, дядюшка! А что же он новгородское подворье для своих дел не использует?

Гюнтер расхохотался:

– Там же полным-полно наших людей! Каждое слово ратманам известно будет… не-ет, этот русский далеко не дурак.

Вот, сейчас зайдет в контору, поболтает с моряками… а нам бы неплохо послушать, у приказчиков-то и своих дел полно, чтобы они еще к болтовне разной прислушивались. Могут и не дослышать, не сообщить.

– Это – да-а!

– У каждого свое дело. – Старый агент задумался и хлопнул напарника по плечу: – Слушай, Михаэль, давай-ка, обгони да прибеги в контору первым. Ежели там ставни да окна закрыты – так сделай так, чтобы распахнули. Усек?

– Усек. Дело нехитрое.

Молодой соглядатай быстро пошел вперед и, обогнав прогуливающегося по набережной русского, скрылся за углом – там был прямой путь к ганзейской конторе.

Ставни ее к моменту прихода русского были уже открыты. Вот под окошком-то и устроился многоопытный дядюшка Гюнтер, прислушиваясь к каждому доносящемуся слову. У другого окна слушал его молодой коллега.

Русский пробыл в конторе недолго, вышел еще до полудня и все так же, не торопясь, направился в гавань.