Император

– Ну-у… поэт ты изрядный, однако ж и размер строфы соблюдать следует… Ох, чувствую, уделает тебя Яков Щитник, он, говорят, уже поэму целую наверстал, по типу «Илиады».

– Яков Щитник, госпожа моя, на «Илиаду» точно не способен. Не Гомер – куда уж!

– Значит, уделаешь его?

– У меня, чай, тоже поэма приготовлена. Называется – «О красной полонянице-деве и о возлюбленном ее вьюноше Елисее».

– Вот как? Про любовь, значит… Смотри, я на тебя сто флоринов поставила… и двух сенных девок.

– Не подведу, госпожа моя.

– Ладно, скройся… Ну, так как тут у нас?

Прислушивавшийся к не вполне понятной ему беседе отрок не сразу и сообразил, что красавица именно к нему обращается. Дернув головой, заморгал:

– А? Что?

– Ну, поведай. – Усевшись рядом, на лавку, дева махнула рукой. – Что ты там хотел рассказать-то?

– Э… о чем, госпожа?

– О том, о чем уже говорил князю! Только на этот раз – правду, иначе пожалеешь, что и на свет белый родился!

А вот сейчас она на ангела вовсе не походила… нет, ангельски красивая – да… но такая, что, при нужде, прибьет, не задумываясь.

Даже наверняка сама и пытать сможет. Запросто! Вон как глазищами зыркнула…

– Ну?!!

– Так я уже говорил, вот… – торопливо начал Афоня.

– Правду!!!

– Так я… госпожа… правду и говорил, зачем мне врать-то? Только…

– Что – только? – жестко переспросила красавица.

– Но то… мои думы только… мысли.

– Давай! Излагай мысли.

Отрок покусал губы:

– Я вот что подумал еще там… тогда.

Гербы-то были тевтонские, да… одначе говорили рыцари промеж собой непонятно, не так, как тевтонцы… И еще! Серьга у одного в ухе была, а ведь устав орденский всякие украшения строго-настрого запрещает.

– Плевали они на устав, – презрительно отмахнулась дева. – А вот иная речь – это уже серьезно. Как говорили? Как аглицкие немцы? Французы?

– Как немцы германские… многие слова понимал, но не все.

Красавица вскинула брови:

– Так ты, значит, немецкую ведаешь.

– А как же, госпожа моя? Я ж приказчик.

– Хорошо. – Дева вдруг поднесла унизанные кольцами пальцы к губам… словно хотела погрызть ногти, да одумалась, спохватилась – не к лицу. – Надеюсь, ты все же правду сказал.

– Клянусь святой Софией! Чтоб мне…

– Чего ж князю про то не поведал?

– Так то лишь догадки мои… Как можно?

Девушка замолчала, задумалась, машинально перебирая палаческие инструменты.