Достоевский. Энциклопедия

;

Мозгляков Павел Александрович;

Москалев Афанасий Матвеевич;

Москалева Зинаида Афанасьевна;

Москалева Марья Александровна;

Паскудина Наталья Дмитриевна;

Степанида Матвеевна;

Фелисата Михайловна;

Фарпухина Софья Петровна;

Хроникер.

В захолустном уездном городке Морда-сове случилось событие из ряда вон: объявился проездом такой завидный жених, о котором местные невесты и мечтать не смели – князь К., столичная штучка, запросто бывавший в Париже и Вене… Мало дела, что из него уже песок сыплется и с головой не все от старческого маразма в порядке, но зато толстый кошелек и княжеский титул чрезвычайно скрашивают эти обстоятельства.

Среди женского населения Мордасова вспыхивает-разворачивается нешуточная битва за руку и сердце князя – с интригами, подкупами, обманами. Результат битвы, увы, оказался трагическим: бедный князь не выдержал напряженной жениховской жизни и скоропостижно умер, так и не успев никого осчастливить…

* * *

Это, по существу, второе дебютное произведение Достоевского – им начиналось новое вхождение в литературу после десяти лет каторги и солдатчины.

Перед писателем стояла проблема из проблем – с чем ехать из Сибири в Россию? Для политического ссыльного трудность возвращения состояла лишь в деньгах, вернее, как всегда, – в их отсутствии. Для автора «Бедных людей» главным было не просто вернуться из «Мертвого дома», из почти что забвения, но и сразу же вернуться в Литературу, найти-восстановить-занять в ней свое, потерянное было, место, заявить-напомнить о себе сразу и всерьез. Причем Достоевский, пристрастно читая все присылаемые братом журналы, отлично видел-знал: русская литература за эти минувшие без него почти десять лет на месте не стояла. Безусловно подтвердили свое реноме больших талантов уже известные ему И. С. Тургенев, И. А. Гончаров., Н. А. Некрасов, М. Е. Салтыков-Щедрин, громко заявили о себе и совершенно не знакомые ему А. Н. Островский и Л. Н. Толстой:; небесталанным гляделся, к примеру, и А. Ф. Писемский… Между тем за годы каторги сам Достоевский как бы потерял профессионализм, утратил писательские навыки и даже, страшно подумать, разучился вовсе писать-творить. Более трех лет после острога, уже вполне имея возможность «держать перо в руках», он никак не может создать законченное цельное произведение – только наброски, планы, прожекты, наметки, мечты… Конечно, до получения офицерского чина его угнетала-сдерживала мысль, что ему все равно не дозволено печататься.