Кондотьер: Ливонский принц. Король. Потом и кровью

А впрочем, не только для них – до феминизма еще ох как далековато!

– Вы обворожительны, милая княжна! Всем, чем угодно, клянусь, – окунувшись в синь девичьих глаз, честно признал молодой человек.

– Спасибо. Значит, вы все же согласитесь взять меня с собой в Ливонию? Не откажетесь, даже если… – здесь княжна вновь запнулась, но сразу продолжила: – Даже если против нас возникнут обстоятельства непреодолимой силы?

– Понимаю, – вспомнив незавидную судьбу Машиного батюшки, недавно казненного князя Владимира Старицкого, Магнус непритворно вздохнул.

Оно, конечно, покойный князь – заговорщик, и имел все права на трон. Таких, как он, обычно устраняют. Даже не за участие в заговорах. Просто – за «голубую кровь». Которая, кстати, течет и в жилах Маши. – Вам до смерти надоело в Кремле.

– Ваше величество, надоело – не то слово! – сверкнула очами гостья. – Я готова на все, лишь бы уехать отсюда как можно скорей. Мой отец… матушка… Да, меня пока не трогают… не трогали, но все может измениться в любой час.

Завтра будет наша помолвка… а потом свадьба. Не знаю уж, и когда. Сколько еще мне ждать? Год, два? Или намного больше? Вы почему-то кажетесь мне неплохим человеком, ваше величество. Клянусь, я буду вам верна!

– Завтра же попрошу царя устроить свадьбу тотчас же!

Девушка засмеялась:

– О, нет, так не выйдет, мы ж с вами в Москве! Здесь, как в древней Византии, любят и умеют ждать. И я подожду. Лишь бы вы… лишь бы с вами…

– Все будет хорошо, милая Машенька, – мягко промолвил Магнус.

 – Не сомневайтесь.

– Дай-то Бог, – Маша перекрестилась на висевшую в углу икону Николая Угодника.

Глядя на нее, Арцыбашев перекрестился тоже, на православный манер – справа налево:

– Ах, милая Маша, пока вы будете ждать меня здесь, в Москве, я хотел бы вас кое о чем попросить. И кое о чем расспросить – уже сейчас, коли уж вы здесь.

– Спрашивайте. И просите, – с улыбкой разрешила княжна.

Леонид начал разговор издалека. О красотах московского кремля заговорил, о церквах, о хоромах боярских.

И о башнях. О том подвале, у Тайницкой…

Машу всю передернуло. Было видно, что тема эта ей неприятна, еще бы – ведь именно там, в подвале у Тайницкой башни, девчонка делала наговоры на смерть самого царя! Арцыбашев тогда спас ее от расследования, и княжна это запомнила… однако вот сейчас активно не хотела вспоминать.

К слову, все ее шашни с черным колдовством его величество интересовали мало.