Казна императора

Он сидел, уставившись на прикопченное стекло вагонного фонаря, за которым проглядывала оплывшая до половины и давно погасшая толстая железнодорожная свеча, отчего казалось, что никакой Манчьжурии нет, а сам поезд лениво катится по родным российским просторам…

Похоже, Яницкий слегка задремал, и в какой-то момент ощущение стало таким сильным, что поручику показалось, будто он и вправду в России. Шурка открыл глаза и, к своему удивлению, увидел совсем рядом с железнодорожным полотном сооружение, всем своим видом напоминавшее средневековый замок.

Во всяком случае, высокая каменная стена с круглыми бастионами была прорезана целым рядом косых бойниц и имела ярко выраженный оборонительный характер.

Не ожидавший ничего подобного, поручик недоуменно посмотрел на свою «визави», миловидную полноватую дамочку чуть постарше его самого и, вроде как ни к кому не обращаясь, спросил:

– А это еще что такое?..

– Це?.. – Соседка с готовностью встрепенулась. – Та це ж путевая казарма. Для отряда Охранной стражи.

Форма ответа и мягкие, ни с чем не сравнимые малороссийские интонации пахнули на Яницкого чем-то домашним, и он уже с явной симпатией поинтересовался:

– А чого це вас, добродийко, аж до Манчьжурии занесло?

– Ой, то вы теж з Украины!.. – всплеснула руками хохлушка и тут же, не сдержав любопытства, спросила: – А саме, звидки?

– С Волыни, – ответил, улыбнувшись Яницкий и уже из чистой вежливости добавил: – А вы?

– А я з Киевщины! З самого Киева. А от теперь у Харбине.

Муж мой тут на «маньчжурке» служит, а я от до свояченицы у Хайлар ездила…

Яницкому уже расхотелось беседовать, но резко оборвать разговор, боясь показаться неучтивым, он не решался и потому спросил:

– И не страшно одной ездить?

– А чого тут страшного? – Хохлушка округлила глаза. – То там, у России, большевики та красные, а у нас як воно було, так и е.

– Ну все-таки… – Шурка еще раз глянул в окно, но конечно же никакой крепости там уже не увидел. – Вон и пункты оборонительные у дороги… Я слыхал, тут хунхузы пошаливают, они, конечно, не красные, но вроде как «краснобородые».

– Може, и так, – вежливо согласилась попутчица, но тут же добавила. – Тильки я червоных бород не бачила, а що до иншого то ти хунхузы тут завсегда булы…

– Всегда, говорите, – Яницкий удивился легкомыслию собеседницы. – И чем же они занимаются? Или это не от них дорогу охраняют?

– И от них тоже, – с готовностью закивала хохлушка.