Могусюмка и Гурьяныч

Кара-Батыр ударил копытом, переломил вожаку хребет и помчал Могусюма вниз по отножине увала к долине, где из сугробов желтел сухостой трав. Следом за ним вилась добрая дюжина мохнатых, остромордых волчин.

Могусюм сбросил хищникам чепан, выиграл время, пока звери рвали одежду, и ускакал, отстреливаясь из ружья.

Ночью он завидел огонь; спешившись, подошел к пламени. За костром, в дупле ветлы спал, завернувшись в овчинный тиртун[31 - Тиртун – тулуп, шуба.], старик. Судя по ловушкам для зверей, лежавшим у дерева, это был зверолов и охотник.

Когда Могусюм приблизился, он проснулся, дружелюбно встретил башлыка[32 - Башлык – главарь.] и предложил ему ночлег в дупле. Утром, пока старик ходил в лес, проверял капканы, Могусюмка стал разыскивать коней. Следы на свежем снегу привели к низинным солнцепекам. Кара-Батыр и длиннохвостая кобыла охотника разгребали копытами сугробы и дружно пощипывали сухие пучки осоки.

Старик вернулся с добычей – принес зашибленных насмерть, одеревенелых от мороза красношерстного, чернолапого лисовина и пышную голубоводную рысь.

Связал их вместе, перекинул через костлявую хребтину своей кобылы и, молодо подскакнув, забрался в седло.

Так познакомился Могусюм с Ирназаром… А теперь дочь этого старика стала невестой Могусюма.

…В комнате вдруг потемнело: свеча догорела. Гурьяныч уже спал. Могусюм поднялся, задул фитилек, плававший в подсвечнике в жидком сале, и опять завалился на бок.

Гурьяныч разговаривал во сне, поминал «верхового» Оголихина, потом батюшку отца Никодима и какого-то рябого татарина.

В полночь в окно постучали.

Могусюмка вскочил в сильной тревоге.

– Кто там? – очнулся хозяин.

– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, – густо прохрипел за ставнем заводской сторож.

– Аминь, – ответил мастер.

– Кричной молот не в порядке. Максим Карпыч велел идти на завод.

– Иду. – Гурьяныч стал одеваться.

– Зачем ночью работа? – вскочил Могусюмка.

– Не знаю сам, что такое, случилось что-то с колесом, наверное. «Верховой» велит.

Надо идти. На кричных, брат, не потрафляют… А ты лежи, спи… Он мне уж которую ночь покою не дает.

Глава 8. Хлопоты

Наутро Могусюм ускакал, а немного спустя напротив ворот Гурьяныча, выходивших в переулок, стала на лужайке телега, запряженная парой низкорослых лошаденок. Надвинув козырек картуза на глаза и наклонив голову, к одному из окон подошел худой мужик с русой бородой и, закрыв лицо от света, стал всматриваться, есть ли кто в избе.