Война за океан

В 1827–1842 годах был директором Морского корпуса.] и даже самого Фердинанда Петровича Врангеля… Очень, очень прыток.

Невельской с восторгом принялся рассказывать про все, что тут сделано. Главное: край богат. Есть места для судостроительных заводов, можно строить корабли, есть дуб, железная руда, уголь для пароходства.

«Но я пока не вижу ничего подобного», – думал Дитмар, любезно улыбаясь. Радушный прием и отсутствие у капитана и тени подозрительности к нему, петербургскому ученому, вышедшему из среды немецких ученых кругов, в глубине души возмутили Дитмара.

«Что же, он меня за своего союзника принимает?» – думал ученый, слушая восторженные речи Невельского.

А тот радовался случаю выложить все и открывал все карты в упоении своими планами.

Долго сидели за большим столом, Невельской говорил о будущем края.

«Да он совершенно неуравновешенный фантазер! У него, как послушаешь, все есть в этом краю обетованном. Что за бессмыслица, ненаучная и безграмотная! Откуда это золото может быть на Амуре?» – с раздражением думал Дитмар.

Неприятен и смысл речей Невельского, и тон, и его радушие. Так и хочется сказать: «Ну нет, голубчик, гусь свинье не товарищ, и не думай, пожалуйста, что тебя с распростертыми объятиями вот так и примут в наш круг».

Чем больше слушал Дитмар этого восторженного и необузданного моряка, тем больше убеждался, что он, конечно, не ученый. Уж такому, какие бы он великие открытия ни сделал, памятник в Петербурге никогда не поставят.

Ни за что!

А Невельской водил гостя по зимовью, потом возил на лодке по заливу, побывал с ним на устье речки Иски и все рассказывал, радуясь, что наконец-то догадались прислать к нему настоящего ученого, который слушает все так внимательно.

С речки Невельской повел Дитмара пешком через лес, по косе. Он уверял, что здесь во всех речках много золота.

«Заморыш, лысеет, губит жену-красавицу!» – думал Дитмар.

Кое-что было очень интересно.

Могло пригодиться, тут есть, конечно, простор для будущей научной деятельности, для солидной петербургской экспедиции.

За столом Дитмар был очень любезен с Екатериной Ивановной.

«Хорошенькая дамочка, но, верно, очень скучает с дураком мужем».

– Вам не тоскливо? – спрашивал он Екатерину Ивановну.

– Как тут можно тосковать, когда так много дела, – казалось, откровенно ответила Невельская. – Некогда тосковать!

– Но здесь так однообразно.