Война за океан

 – Теперь все унтера, работать кто будет?» – «Какое имеешь право не оказывать уважение? Что ты рот разеваешь, а?» – злобно спросил муж и ткнул ее кулаком.

Катя замечала, что Мокей после производства в унтеры стал зазнаваться. Он просил Невельского дать ему помощников обед варить и за это получил «распеканцию».

…Ночью Катя проснулась. Она думала о том, что же теперь с Аленой. Потом полезло в голову, что в такую вот ночь могут подобраться маньчжуры, устроят резню. Правда, Геннадий говорил, что ничего подобного быть не может.

Но на всякий случай учил Катю стрелять и свой лучший двухзарядный пистолет оставил ей. Он ночью всегда лежит рядом на столике.

«Но почему Геннадий не едет? Он должен был вернуться. Неужели его больше нет? Господи, не погуби моего мужа!» – страстно молилась она.

Иногда в тишине вдруг отчетливо послышится топот рысаков и шелест шин по торцовой мостовой. Это Невский проспект, музыка столицы.

Она жила в Петербурге, запертая в Смольном монастыре. Умственная жизнь лишь в отголосках доносилась за толстые стены.

…А вот кто-то тихо перебирает в тишине клавиши рояля. Послышался Шопен. Это музыка в мозгу. Мозг отдавал свои давние впечатления среди тишины вдруг замершего Охотского моря. «Я соскучилась по музыке. Может быть, моя крошка просит этих звуков, полных чувства? Единственно, что мы можем здесь слушать, это простые песни наших добрых людей и церковный хор, когда муж исполняет обязанности священника».

Утром, выйдя из дому, при блеске солнца, заливавшего все вокруг, она смотрела то с гребня косы, то с вышки на юг, в сторону лимана.

Теперь уж это торжественное ледяное безмолвие, эта сверкающая красота не восхищали ее, не казались необычной живой декорацией, театром природы. Ледяная равнина оказалась далеко не так безобидна.

Природа, временами злая и всегда безразличная и беспощадная, могла погубить Геннадия. Неужели он лежит где-нибудь среди этой равнины и его заносит снегом и никогда и никто не найдет сугроб, под которым самое дорогое для нее на свете? Неужели замерзло его горячее сердце в то время, как стало биться сердечко его ребенка?

Теперь она понимала, что природа может быть страшным врагом.

Пурга, мороз, огромные просторы губят человека. Все это далеко не предметы для любования.

Дома, в большой комнате, письменный стол мужа. И опять больно, словно мозг колет игла. Тихо, опустел его маленький столик, маленькое поле, где происходили великие битвы и набрасывались великие планы.