Лоцман. Власть шпаги

А ну, сымай!

Вертлявый бес схватил Бутурлина за ворот… и тут же получил то, на что и нарывался – смачный удар в ухо!

Отлетев от удара в угол, висельник завыл и, выхватив нож, бросился на обидчика:

– Пар-р-рву! Пар-режу-у-у!

Ох, какого он пытался нагнать страху! Выпучил глаза, орал… а ножом-то размахивал зря… Не надо бы так, это ж тебе нож, а не сабля. Да этот лысый черт – не татарский мурза Касим-бей, знаменитый воин, с коим как-то схватился Никита Петрович где-то под Желтыми Водами не на жизнь, а на смерть.

Молодой человек давно уже углядел, с чего сей бритоголовый хмырь такой храбрый. Поддержка у него имелась, ага, уж как же без этого? Вон те двое, с игральными костяшками…

Обманное движение – дестреза! – влево… Удар лысому по руке… Так… отобрать нож… и – левой рукой – в скулу! Получи, сволочина!

И сразу же, отправив незадачливого беса обратно в угол, Никита подскочил к игрокам… одному сразу же сунул ногою в нос, второго схватил за шею, приставив острие только что отобранного ножа к горлу.

– Мне терять нечего. Сунется кто, задавлю гниду!

Все эти слова молодой человек произнес без особой угрозы, спокойно. Правда, в синих глазах его сверкнула смерть. Бутурлин все же был человек служилый, и в воинском деле толк знал, иначе давно бы сложил буйную голову где-нибудь под Москвой или в дальних южных степях, гоняясь за разбойной сволочью поганого крымского хана.

Захваченный – круглоголовый, с окладистою бородою – засипел, дернулся.

– Цыц, борода многогрешная! – зло охолонил его Никита Петрович. – Дернешься – головенку оттяпаю враз, не сомневайся.

– Да я не и сомневаюсь, мил человек, – бородач, похоже, не особенно испугался, видать, привычный был ко всему. Так, ясное дело – лиходей-разбойник!

– Я просто спросить хочу, можно?

– Ну, спрашивай, – Бутурлин не спускал глаз со всех остальных. Впрочем, из всех сокамерников какую-то угрозу представляли, пожалуй, только эти трое – игроки и лысый.

– Ты где, мил человек, так воевать научился?

– Где, спрашиваешь? – не ослабляя хватки, лоцман сплюнул на пол. – Да много где…

– У Португальца он учился, – бросил кто-то в углу. – Я точно помню.

– У Португальца? – как-то расслабленно пробормотал бородатый. – Так что ж ты раньше-то молчал, человече? Ты его знаешь, что ли?

– Сеньор Жоакин Рибейруш – мой друг! – молодой человек гордо выпятил грудь.