Лоцман. Власть шпаги

Господин Линдберг, судья, откладывать дела не любит. Ежели какое простое дело – чего ж с ним тянуть? Или, как говорят, у вас, у русских – выводить канитель.

Ишь ты, вот еще – знаток русского языка выискался! Бутурлин невольно улыбнулся:

– Еще у нас говорят – «наводить тень на плетень» и «откладывать дела в долгий ящик».

– Как-как? – искренне заинтересовался стражник. – В какой такой ящик?

– Ну, заводи уже, – офицер недовольно скривился. – Давно уже обедать пора, а мы тут возимся. Да! Вот его шпага… вот кошель…

– Что же, пошли.

Нам с тобой, брат, в Карлову башню.

Подмигнув задержанному, сержант поправил на голове шляпу и, прихватив с собой двух дюжих солдат с алебардами, повел узника по длинному и полутемному коридору, освещенному лишь чадящими факелами. Под ногами прошмыгнули крысы, и это было хорошей приметою – значит, узников, худо-бедно, кормят. Впрочем, судя по словам доблестного тюремного стража, Бутурлину долго задерживаться в тюрьме не придется.

Что и хорошо! Не особенно-то здесь и приятно.

– Сюда… Стоять. Лицом к стене. Ага…

Сержант зазвенел ключами. Что-то лязгнуло…

– Заходи, друг! Приятного сидения… ха-ха!

Хлопнув узника по плечу, стражник захлопнул тяжелую дверь. Замерев на пороге, Никита Петрович вежливо поздоровался с сидельцами и сделал шаг вперед:

– Ну, и куда тут упасть можно?

Двое нахрапистого вида мужичков, азартно игравших в кости, разом обернулись:

– А вон, в угол. Где солома, ага.

В кости играешь, уважаемый?

– Играю, да нынче не на что, – угрюмо отмахнулся лоцман.

– Как не на что? – игроки переглянулись. К ним еще прибился и третий – вертлявый, голый по пояс, тип с бритой наголо головой и физиономией висельника. Все тело его было покрыто татуировками. Какие-то корабли, сисястые красотки, кружки-бутылки и прочее.

– Вон, у тебя, господин хороший, камзол-то какой, а! Поди, пару талеров стоит, ага?

Подскочив к Бутурлину, вертлявый нахально пощупал пальцами рукава камзола, и самом деле, отнюдь недешевого: а что поделать, времена такие – по одежке встречали!

– Добрый, добрый камзол, – поцокал языком висельник.

Что-то в нем было… не то чтоб уж очень опасное, скорее – гадливое, как у мелкого беса. Говорил «бес» то по-шведски, то по-немецки, а то и по-русски – запросто. Правда, по-русски – с заметным акцентом.

– Коли играть не хочешь, мил человек, так мы камзол твой и так заберем.