За речку

Начпо приглашает на беседу откомандированных офицеров для напутствия, вот там вопрос и задайте. Он руководитель новой формации, демократичный, недавно назначенный, может чем и поможет.

Мне снова стало смешно. Нарочито благодарно кивнув майору, посмотрел на командира:

– Я не о квартире, угол у нас есть, так что особо на политотдел не рассчитываю. Вопрос, конечно, обязательно задам, так, для очистки совести и отчёта перед женой.

Командир с видимым облегчением вздохнул и, откинувшись на спинку стула, промолвил:

– Говори, чем смогу – помогу.

Не в отпуск едешь…

Я слегка приподнял ладони над столешницей, мол, всё понимаю и лишнего не попрошу:

– Городок небольшой, с работой для женщин проблемы. Я уеду, а жена без денег, без работы…

Подполковник перебил, не дожидаясь окончания моей речи:

– Ясно. За это не беспокойся, в штабе вакансия бабская образовалась, в строевой части. Ну, ты сам знаешь, Маринка в декрет уходит. Так что давай, пусть твоя через неделю приходит. Проводит тебя и лично ко мне.

Писать – читать умеет? Шучу, не обижайся. Всё у тебя? Тогда иди, дела сдавай.

У дверей штаба я столкнулся с комбатом. Он хмуро посмотрел на меня и чуть заикаясь спросил:

– Чего к командиру бегал? Делать нечего?

Майор тоже был из «новичков», его перевели к нам из мотострелкового полка дивизии по семейным обстоятельствам. Впрочем, Глушаков и не делал секретов из этих обстоятельств: застав жену с любовником, он выпорол обоих портупеей, взял с любовника письменное объяснение, а утром написал рапорт на самого себя, требуя привлечь к партийной и служебной ответственности.

Командир полка, зная о странностях комбата, спорить не стал и, что называется, дал ход бумаге. Так, на всякий случай. Я протянул ему выписку:

– Вот, Сергей Викторович, приказ пришёл.

Глушаков нервно выхватил листок, быстро пробежал содержание и с озабоченным видом спросил:

– Когда?

– Сдам дела и должность и в Ташкент.

Комбат махнул рукой:

– Ладно, не переживай. В конце концов…

Я не стал дожидаться окончания, ставшего уже привычным лозунга, и продолжил:

– Это наш долг перед партией и правительством.

Глушаков удивлённо вскинул брови:

– Да? А партия и правительство не хочет тебе долг отдать? В виде квартиры? По закону, так сказать.

Настала моя очередь удивляться. Я пожал плечами и неуверенно сообщил:

– Замполит сейчас сказал, что меня завтра в политотдел вызывают, для напутственного слова. Посоветовал у Начпо спросить.