За речку

Говорит, что «новая метла» может помочь.

Майор с лёгкой ехидцей похлопал меня по плечу:

– Ну, ну… Дом для тебя построят… Отдельный. Ладно, иди уже. После обеда ко мне. Обсудим сроки передачи.

Я уже подходил к казарме, когда комбат «выстрелил» мне в спину:

– Проставляться-то будешь?

– Обязательно! Как только акты приёма-передачи утвердите.

Саша накрывала к обеду на стол и рассказывала о своих приключениях:

– Представляешь? Заведующая сказала, что мест в садике нет, а если и будут, то всё равно взять ребёнка не смогут.

– Почему?

– Потому что я не работаю.

– У Лёхи Будника жена тоже не работает, но сын ходит в садик.

– Ну да, ходит. Она сказала, что Алексей солдат давал на целую неделю для ремонта. И краску привёз. Ты ведь не будешь им солдат давать?

– Нет, не буду…

Я не хотел сегодня сообщать жене о приказе и скором расставании, но и смотреть на расстроенное лицо жены было выше моих сил. «В конце концов, не сегодня, так завтра придётся рассказать – думал я, глядя на хлопоты Саши, – глупо как-то получается… Чего тянуть-то?» Придвинув к себе тарелку и помешав в ней ложкой, я поднял глаза на жену.

– Зря я тебе рассказала или на службе неприятности? Что случилось?

Я пожал плечами:

– Ничего. Командир к себе вызывал, сказал, что через неделю вакансия в строевой части появится, спрашивал, согласишься ли ты вступить в ряды Красной армии?

Саша, не заметив иронии, обрадованно всплеснула руками:

– Правда? Ты не шутишь?

– Нет, не шучу.

В отличие от прочих отделений управления дивизии в политотделе царили тишина и покой. Красная ковровая дорожка подчёркивала значимость происходящих здесь событий, а дубовые, ещё прусской работы двери, завершали торжественную картину партийной чистоты и непорочности. Я осторожно постучал в дверь с табличкой «Приёмная». Вежливый, но строгий женский голос откликнулся незамедлительно:

– Входите.

В просторной комнате с высокими арочными окнами за массивным столом сидела женщина лет сорока с классической причёской советской госслужащей из шестидесятых.

– Сергей Владимирович освободится через восемь минут. Вы присаживайтесь к остальным товарищам и будьте готовы ответить на вопросы руководства.

У стены под портретами классиков научного коммунизма сидели приглашённые офицеры.