Тайна старой усадьбы

Как и подружка ее, Светка… Видала, как она вчера? Нет, ну ни стыда ни совести – считай, голышом! Все ради Толика, уж я-то знаю…

– Так у вас с Анатолием что, серьезно все? – поинтересовалась Колесникова, выложив на стол, рядом с проигрывателем, разноцветные конверты с пластинками. – Ну, выбирай, что слушать будем.

– Ух ты! Как много у тебя всего, – перебирая конвертики, восхитилась Катя. – Эдит Пиаф… «Прекрасная история любви»… На французском языке – ну, это и так понятно, раз уж Пиаф. Чего подписывать-то? Для совсем уж темных? Та-ак… Марлен Дитрих… Музыкальный калейдоскоп… Поет Колетт Ренар… А это кто еще? Тоже французская?

– Ну, такое себе, – честно призналась Женька.

 – «Опавшие листья» Ив Монтан лучше поет.

– Так Магомаев-то где?

– Да вот же – «Лучший город земли»!

– Ставь, ставь скорее! Да, а с Анатолием у нас… я даже сама не знаю как… – Усевшись на софу, Катя вытянула ноги. – Уж хотелось бы, чтобы по-серьезному… Да он серьезно, по-моему, вообще ни с кем. И напрасно Кротова, змеюга, надеется! Между прочим, он меня сегодня пригласит на вальс.

Ну, или на какой другой танец… Вот точно пригласит, веришь?

– Ну-у… не знаю…

– А я знаю! Пригласит. И ты увидишь, какое лицо будет у этой дуры Кротовой!

– Ты это… С Кротовой бы поосторожнее. Всякое про нее говорят.

Предупредив подругу, Женька аккуратно опустила иглу на бороздки пластинки…

Послышался слабый треск…

– «По переулкам бродит лето…» – бодро запел Магомаев.

Откинувшись на софе, Катерина закрыла глаза от удовольствия.

Нынче она не заплела косу, а заколола волосы перламутровой заколкой. После окончания песни вопросительно взглянула на подружку:

– Ты что молчишь? Идет мне прическа-то или… не совсем?

– Очень идет! – моментально заценила Женька. – Ты прям как артистка!

– Вечером еще начес сделаю и стрелки. – Вскочив, Мезенцева посмотрелась в зеркало. – Тебе тоже стрелки подведу. И губы накрасим, у меня помада есть, последний писк – перламутровая!

– Ой, Катька… – засомневалась Женя.

 – Помада, говоришь, стрелки… А как же мы по улице-то пойдем? Светло ведь еще будет, да и людей полно. Обязательно родителям доложат!

– А мы по Южной, лесочком… А губы можно и за клубом накрасить… А потом – стереть.

– Вот-вот, стереть не забыть бы.

– Эй, подруга, – покривлявшись перед зеркалом, обернулась Катерина. – Тебя вообще родители-то отпустят?

– Отпускали же. – Женька немного обиделась за родителей. – Тем более экзамены-то я хорошо сдаю.