Тайна старой усадьбы

Женька тут же и переоделась, натянув старые треники и рубашку в клетку. Мезенцевы жили на Пролетарской, неподалеку, но это, опять же, смотря как идти. Можно огородами, можно по Южной, лесом, а можно и через центральную, Советскую улицу, да еще заглянуть на площадь, в промтоварный.

Последний момент как раз и показался подружкам наиболее подходящим – как это, в магазин не заглянуть? Тем более в субботу, в конце рабочего дня. Вдруг да что-нибудь выбросят?

На свой рабочий внешний вид Колесникова решила не обращать внимания.

Мало ли кто как ходит? Тем более народ с работы пойдет, тоже одетый не по-праздничному. Да и людей посмотреть, местные новости-сплетни послушать – за этим тоже на площадь, к магазинам да к деревянному дому быта.

За домом быта, на пригорке у винного магазина «Заря», уже змеилась очередь, от крыльца и почти до хлебного ларька. Состоявшая практически из одних мужиков очередь благостно матюгалась и исходила густым папиросным дымом. И это притом, что до конца рабочего дня в том же леспромхозе, по самым смелым прикидкам, оставалось еще часа два, и еще учитывая «короткий» день – субботу.

Ждали продавщицу, Лариску, что-то она нынче задерживалась с обеда. Ожидая, в очереди живо обсуждали важные политические моменты, а именно – два праздника, объявленных нерабочими днями именно с этого года. Если в порядке хронологии, то первый был Восьмое марта, а второй – Девятое мая. Насчет Девятого мая – Дня Победы – соглашались все, а вот по Международному женскому дню в очереди возникли разногласия.

– Вот еще, бабьи праздники праздновать!

– Не скажите, мужики. Отдыхать-то нужно.

– Так ты бы, Ваньша, всю жизнь отдыхал.

– Тебе только дай волю!

Небритый мужичонка в рваной майке и засаленных, непонятного цвета штанах обиженно отвернулся… и вдруг радостно закричал:

– Идет, идет! Здорово, Лариска! А мы тут тебя заждались.

– Кому Лариска, а кому – Лариса Петровна, – поднимаясь по крыльцу, желчно фыркнула продавщица – дебелая женщина лет тридцати пяти с круглым раскрасневшимся лицом и большой арбузно-круглой грудью.

– Ишь ты – Петровна… – ничуть не обиделся алкаш. – Забыла, как в пятом классе у меня списывала?

– Это кто еще у кого… Мужики, засов подержите… Ага… Ну, что? В порядке очереди – прошу.

– Ларис, вино-то хоть какое есть?

– Болгарское, по трешке.

– По трешке? Одна-ако! А подешевше?

– Подешевше – «Ркацители» – два тридцать.

– Да брось ты, Иваныч, лучше водки возьми, – с хохотом посоветовали из толпы.