Зов крови

Уселся на какую-то корягу, вытащил из пакета пивную банку, открыл… И явственно почувствовал на себе чей-то недобрый взгляд. Кто-то таился позади, в камышах, у самой трясины. Ага… вот сделал шаг… еще один. Ладно… Хорошие люди по болотам не прячутся!

Немного выждав, Родион резко повернулся, швырнул на шорох шагов недопитую банку и, схватив палку, бросился туда же и сам:

– А ну, выходи! Кто там шарится?

– Посох-то мой верни, княже.

Опустив палку, молодой человек прищурился с нехорошей усмешкой, наблюдая, как выбирается из камышей… жрец Влекумер собственной гнусной персоной.

Крючконосый, страшный, с чахлой, испачканной в зеленовато-бурой болотной жиже, бороденкой, с ожерельем из высушенных змеиных голов.

– Не, ну девка-то клевая, блин!

– Охолони, Гриша!

– Ну, неужели такую козу упустим? Пацаны не поймут.

– Сказал же – охолони! Аркадьич же предупреждал – лепилу не трогать.

– Так-то лепилу, Кочан, а про девок ничего говорено не было.

Кочан – тот самый браток, который поумнее, полностью проигнорировав двойную сплошную, обогнал телепавшийся впереди «КамАЗ».

– Ну, тебе самому-то, Кочан, не в падлу кралю такую пропустить, а? – не унимаясь, канючил Гриша. – На двоих бы ее и распялили. Зуб даю, Аркадьич ничего и не скажет. Тем более, девка-то – приезжая, нас не знает.

Вообще-то, звали его Пашей – Павло Григоренко – ну а Гриша – это погоняло такое – уже от фамилии. Никто «бычка» этого Пашей и не называл никогда – все Гришей кликали, как вот и напарника его – Кочан.

– Ну, ты прикинь, брат, какая коза-то! Ум-м! Ножки видал? А сиськи?

– Сиськи, кстати, не очень-то и большие.

– Много б ты понимал!

– Да уж побольше тебя-то.

Кочан угрожающе скривился:

– Прогори, поговори еще.

– Да ладно, братан, что нам из-за бабы ссориться? Не, я дело говорю! Какие гляделки у нее, а волосы? Ты у кого-нибудь из наших девок такие волосы видел? Вот и я не видел.

– Да уж, – ухмыльнувшись, согласно кивнул Кочан. – Таким козам только в кино сниматься.

– Вот мы из нее порноактрису и сделаем! А не сделаем – потом век жалеть буем, зуб даю!

– Достал ты со своим зубом!

– Ну, давай, заедем, глянем… Парень ее, ну, лох тот, механик, я видел – с обеда еще на рыбалку ушел, лепила – в город уехал.

Одна она там, одна… лежит, скучает. А тут мы нарисуемся – вот увидишь, она даже и обрадуется!

– Ага… тебе обрадуешься.

– Ну, поехали, а? Вот, сколько уже у тебя девки не было?

Кочан хмыкнул и, сбавив скорость, свернул к станице.